Первая часть здесь
Яга с Горынычем вошли в логово Тугарина без стука. Ещё чего, всякие политесы перед всякими похитителями разводить!
И сразу же стали застенчивыми, застенчивыми.
Иначе как, держась за стенку, им было бы не устоять на ногах.
Тугарин сидел на крепком стуле. Привязанный. И совершенно, то есть, абсолютно деморализованный.
Его глаза, смотрящие друг на друга, не выражали ничего. В них даже капельки не светилось. Даже мольба о спасении уже куда-то спаслась самостоятельно.
Из волос, оставшихся на его голове, была сооружена умилительно трогательная причесочка. С бантиком.
Один глаз Тугарина уже был отмейкапчен. Второй готовился к тому же.
Вокруг него порхала абсолютно счастливая внучка, приговаривая:
- Не плачь, маленький, не ной! Сейчас мы тебя украсим, будешь лапочка, симпампушечка! Миленочек, красивеночек!
НЕ РЕВИ!!! КОМУ СКАЗАЛА?! Весь мой труд уревешь! Самому же хуже будет! Смываться опять придётся, да по новой красить.
Яга с Горынычем еле стояли на ногах от хохота. Даже стенка не шибко помогала.
Тугарин увидев Бабушку и Горыныча, умудрился упасть на колени, вместе со стулом, не желающим отпускать своего седока, да так и пополз к ним, лепеча жалобным голосом:
- Спасите!!! Помогите!!! Выручайте!!! Что хотите, отдам! Отслужу! Отработаю! Век вашу доброту помнить буду! Только спасите!
Внучка увидев Бабулю и её напарника, скуксилась и как-то погрустнела.
Горыныч с Ягой сначала решили выяснить, как ей удалось Тугарина к стулу примотать.
Оказалось, что у внучки, как у всякой порядочной и уважающей себя девочки, был в кармане супер клей. Момент, который.
Им она и намазала стул, когда поняла, что её похититель сейчас на него рухнет, уморившись бегать от неё по берлоге.
А дальше просто. Тот упал на стул, она быстренько, быстренько обмотала его веревками. И всех делов.
А дальше мейкап! Во всей своей красе и мощи.
Оказалось, что это уже была пятая попытка. Ибо Тугарин ревел, рыдал, моргал, и вообще, всеми способами мешал мастеру работать.
О том, что было вчера, внучка предпочла умолчать, только по сторонам разрушенного почти в хлам логова постоянно поглядывала.
Тугарин ныл и молил о пощаде, Яга с Горынычем ржали. Внучка скучнела, понимая, что игрушку скоро отнимут.
Яга, выслушав очередное подвывание Тугарина, твердо сказала, ну…как твердо…сквозь смех, ржач, точнее:
- Никакого выкупа!
Тугарин впал в истерику. Но Яга продолжила:
- Если хочешь, чтобы мы тебя спасли сейчас, - выразительный взгляд в сторону деточки, - то дашь слово поработать и подумать над своим поведением. А заодно отработать на благо общество, на общественных работах. Добровольно.
Тугарин радостно закивал. Но Яга на том не остановилась, надо же, все интересы соблюсти:
- НО!!! Чтобы не забылось за что и почему, раз в неделю…- взгляд на внучку, - ладно, два раза в неделю ты должен будешь проходить косметические и парикмахерские процедуры. Чтоб память укрепить, так сказать. И так пять лет!
Тугарин взвыл. Яга добавила:
- Мало пять? Будет де…
- Не, не, не!!! Согласный я! На пять лет согласный!
Довольная внучка благодарно посмотрела на мудрую Бабушку.
Тугарин взвыл напоследок:
- А чего все шишки мне?! На моём месте мог оказаться и Соловей!
- Но не оказался же, - резонно ответила Яга.
- Кто такой Соловей, - заинтересовано спросила внучка.
Горыныч закашлялся от смеха, и, поддерживая Ягу, держащуюся за живот, пошел к выходу из пещеры.
Тугарин не знал, что наказание будет смягчено. Внучка приезжает к Бабушке только на каникулы. Но знать ему этого пока, было не положено!
Его погрузили на тележку, и отправили к месту наказания. На тележке. В которую добровольно впрягся Горыныч. Для такого дела не жалко.
Идущая за руку с Бабулей внучка, настойчиво расспрашивала, кто такой Соловей, и почему он разбойник.
Бабушка охотно отвечала.