(Марка 12:42 - 44)
Солнечный свет преломлялся о колонны храма и падал на гранитный пол, чертя линии теней. Было жарко. Закончилось богослужение, народ расходился из храма. Обычная служба, обычное пение левитов, знакомые тексты. Все было правильно, все было четко, служители старались. Храм - вот истинное место, где можно почувствовать себя свободным от грязи и суеты, царящей в Иерусалиме! В Иерусалиме, наводненном язычниками. Храм – единственное место, которое удалось отвоевать у гоев, куда не могут ступить их нечистые ноги!
Поклоны отбиты, молитвы прочитаны, камни поцелованы, все в порядке. Сейчас остается последнее – пристроиться в конец очереди, двигавшейся мимо каменных сосудов, опустить в сосуды десятину и с чистой совестью можно идти домой, продолжать субботу. Нащупывая в карманах и поясах заветное серебро, народ неспешно продвигался вперед.
Однако почему-то сегодня заминка в движении. Что за пробка образовалась возле сокровищниц? Толпа теснится, толкается. Вроде бы не жертвуют, а просто стоят. Поглазеть решили? А-а-а! Это же ученики нового Учителя из Галилеи! Бездельники, безработные! Только и знают, что путешествовать! Дома семьи остались, бедствуют, а они все «тайны Царствия» пытаются отгадать! Хотя в Учителе их действительно что-то есть. Он по-настоящему кое-что умеет. И Писание знает, и властей не боится. Слышно, даже исцелил кого-то, вроде как зрение вернул слепому. Духовенство к Нему слишком уж холодно. А беднота – та прямо-таки Мессией признает! Но им-то что, им – лишь бы кормили.
А вот и Он Сам. Нет, в Нем действительно что-то есть - взгляд открытый, прямой, пронзительный, но не гордый. Осанка прямая, фигура видная. Ему тридцать с небольшим. Ничто в Его образе не говорило об учительском статусе. Ничто, за исключением глаз…
Глаза светло-карие, наполненные глубочайшей мыслью, затрагивающие сердце. Глаза человека, знающего что-то важное. Настолько важное, что обладание этим знанием давало Ему безраздельную власть над людьми.
Учитель сидел на возвышенности, на каменном парапете, отделяющем место жертвования от остальной площади. Он смотрел в сокровищницу, сопровождая взглядом каждую монету, каждый сверток, опускавшиеся на дно каменной урны. Задержавшись на доли секунды на лице жертвующего, Он перемещал внимание на следующего. Затем на следующего, следующего, следующего….
Его ученики, стоявшие некоторое время безмолвно, наконец не выдержали.
- Пойдем, Равви! – начал Петр, поднимая с пола заплечную сумку. - Нас ждут в Вифании.
Учитель не торопился. Бросив быстрый взгляд на зашевелившихся учеников, Он снова молча перевел глаза на пожертвования. Петр переступил с ноги на ногу, оглядел стоящих рядом и тихо спустил мешок под ноги. Все понимающе переглянулись: они привыкли за несколько лет следования за Равви к разного рода неожиданностям. Создавалось впечатление, что Учитель кого-то поджидал.
Между тем храм пустел. Солнце поднялось почти в зенит и палило в полную силу. Последние богомольцы покидали притвор. Храмовые служители расставляли по местам утварь. Двое из них подошли и перегрузили все из сокровищницы в деревянный ящик с двумя ручками. Подхватив ящик, они понесли весь дневной сбор в сторону хранилища. Учитель, склонив голову, о чем-то напряженно думал. Ученики также предались размышлениям. Теперь и им никуда не хотелось идти из-под тени колонн.
Внезапно Учитель поднял голову. Перед ними, опираясь на палку, стояла пожилая вдова. Ее высохшие пальцы сжимали что-то. Шепча молитву, вдова разжала кулак, и две медные монеты со звоном покатились в каменную посудину. Камень глухо зазвучал в ответ. На дне лежали две лепты, две греческие монетки….
- Слушайте все! – возгласил Учитель. Ученики и так все были во внимании. Несколько храмовых служителей и некоторые из людей в притворе бывшие поблизости, обернулись в их сторону. Камень колонн и стен отразил и усилил звук.
- Слушайте все! Вы видите эту женщину? Она только что бросила в жертвенницу две монеты! Вы думаете, это мало? На самом деле она пожертвовала больше всех сегодня! Почему? Потому что у нее больше ничего нет, она отдала все свои деньги! Если бы кто-нибудь из вас захотел сравняться с ней, ему пришлось бы отдать все деньги, что у него есть, всю еду, которая у него припасена, продать все вещи, которые можно было продать, и принести все это сюда! Женщине этой не на что надеяться больше, ей нечего даже поесть сегодня. У всех же остальных есть надежда на деньги или на близких людей. Но я заявляю вам, Бог – ее опора и ее богатство! Он и позаботится о вдове! Бог ценит желания сердца, а не толщину кошелька!
Спец. для «Х.Г.» Владимир Ворожцов, преподаватель КЕХУ