Толя рос тихим и спокойным мальчиком. Мама у него работала много и тяжело, но денег особых в семье не водилось. Папу он не помнил, тот ушёл из семьи, когда Толе едва годик исполнился.
Любви и ласки маминой Толя не ощущал, да её и не было: придя с работы, мама ложилась отдыхать, а уже потом, после того, как Толя засыпал, она готовила еду и кое-как прибиралась в доме.
Учился Толя не очень. Выглядел и одевался - так себе. Когда подрос и в нём заговорили гормоны, то к девочкам он не то, что боялся подходить, а просто не знал – как. Да и красотой Толя не блистал.
Зато Толя любил и умел готовить. Когда мамы долго не было с работы, он и картошку жарил, щи варил, салаты любил сооружать из всякой всячины. Ему нравился процесс работы с большим ножом, он его всегда держал острым. Это его умение и предопределило дальнейший путь: он пошёл учиться на повара.
Отучился и работал в кафе. Постоянной подруги у него не было, как-то так получалось, что девушки с ним долго не оставались. Последняя однажды пришла к нему и сказала, что беременна от него и просила денег на аборт. Толя резонно подумал, что девушка хочет от него уйти, а перед уходом желает немного «срубить» с него денег. Он возьми, да скажи девушке, чтобы она не делала аборт, а рожала, а он ребёночка возьмёт. Знал бы он, чем всё кончится …
Девушка говорит: хорошо, рожу, только нам нужно пожениться, чтобы всё было честь по чести.
Так, пытаясь и в шутку и всерьёз отстоять свою позицию, они «дошли» до ЗАГСа. Вышли со свежим документом и сели на лавочку в тенёчке. Любви ни у него, ни у неё не было. Здесь, на лавочке и произошёл разговор, который следовало бы провести уже давно – а что делать-то теперь.
Говорили спокойно, как о чём-то, что их не касается. Вера – так звали его состоявшуюся жену – снимала комнату с подругой на окраине города. Толя был там пару раз и его приводили в восторг вышитые салфетки на комоде и слоники, в ряд расставленные на салфетках. «Это хозяйки» – разъяснила ему тогда Вера.
Толя звал Веру жить к себе – хуже не будет, думал он. Вера размышляла. Что-то ведь было в головах такое, что привело их в конечном итоге в ЗАГС, не силком же их вели. Проблемы сексуального контакта у них не было – давно уже встречались. Но одно дело полюбиться и разойтись, а другое – жить как муж и жена. Согласилась попробовать, без особых обязательств.
Здесь же, на лавочке, Толя выдал Вере деньги, ту сумму, которая она запрашивала и, хотя Вера отказывалась, положил деньги ей в сумочку.
Проба затянулась на два месяца и постепенно легкое отчуждение, проявившееся в самом начале, исчезло и пришло странное чувство веселого азарта от игры, в которую они стали играть – а играли они в мужа и жену. Именно играли, убеждённые оба в неизбежном расставании в конце концов.
Впрочем игра стала перерастать в обычную семейную жизнь, причём у обоих появилось ощущение чувства друг к другу.«Хозяйкины» салфетки и слоники давно перекочевали в Толин дом, радовали глаза и грели душу.
Они сами не понимали, что с ними происходит, но временами на них накатывало чувство нежности и они обнимались и замирали в таком положении, думая каждый о своём.
В конце второго месяца Вера показала Толе полоску бумаги. В ответ на недоумённый взгляд мужа, сказала, что беременна. Потом долго и путано объясняла, что в тот раз беременна не была, просто у неё было отчаянное положение с деньгами.
Толя закрыл ей рот поцелуем, потом сказал, что давно догадался о том обмане и, поговорив с её соседкой, знал причину финансовых затруднений Веры, поэтому тогда на лавочке и деньги ей всучил.
Вера заплакала и, как в кино, кинулась ему на шею. Про кино Толя потом уже подумал и ещё подумал, что не такие и глупые в кино бывают сцены.
С этого момента игры кончились и началась настоящая семейная жизнь.
Через девять месяцев Вера родила девочку. Когда Толя забирал их из роддома, то подумал, глядя на дочь: «Вылитый я. Счастливая будет».
🔻🔻🔻
Фабула этой истории лежала у меня почти год. Я обычно «расцвечиваю» деталями и оформляю истории, укладывающиеся в какую-то психологическую канву статей, которые я только что публиковал. В этой истории я не мог найти ничего нравоучительного, что можно было бы выпятить, как идейный мотив рассказа. Она настолько нетипична, что я в своё время не поверил в её истинность, но тот, кто мне её передал, уверил меня в правдивости. Поэтому публикую, как есть, без идеи 😀.