Мама говорит, но интервью не будет.
Мой ник известен в запрещёнграме, в телеге, зафиксирован на Тильде и отпечатан на визитках, а также на форзацах Книг Рода, которые я сделала на заказ для десятков семей, собрала интервью и получились мемуары. Я хороший редактор и автор.
Около пяти лет назад мне потребовалась письменная терапия для проработки отношений с мамой. Я её сама себе назначила и это дало результат. Истории, рассказанные мамой по скайпу и записанные мной сначала на диктофон, а потом превращенные в посты, были и остаются полезными для нас обеих.
Блог изменился, меняется моя жизнь, а мама – ну, это мама. Она говорит) Много. Долго. Ей не особо нужен собеседник. Мама сама себе задаёт тему вещания и с удовольствием её развивает.
Она в совершенстве владеет искусством сторителлинга с элементами саспенса. Выглядит это так:
Я: складываю тарелки в посудомойку.
Мама пьет чай:
- Вот он ляпнул однажды и все прямо ухватились за эту фразу, куда там. А она же вырвана из контекста.
Я: молча прикидываю, что сделать вечером, пересмотреть Талли чтоб поплакать или сесть на кучу текстовой работы.
Мама:
- Можно подумать, можно подумать. «Жалость унижает человека». Но это же совсем о другом!
Я: проверяю, не сполз ли Леон из автокресла и собираюсь в сад за Зоей.
Мама:
- Жалость – это же про то, что подойди и помоги. А люди до сих пор так и считают, что он говорил про унижение.
Я, не выдерживаю:
- Да ктооооооо?
Мама:
- Горький. Который вовсе и не Горький, а вполне себе Пешков.
Мама:
- Вот ты говоришь: воспитание.
Я: ничего не говорю.
Мама продолжает:
- А ведь его воспитывала полоска света под дверью папиного кабинета! Он был ещё может в возрасте Леончика, но он уже знал! Он был в курсе! Он не смел! Ведь полоска света означала, что в кабинете сидит папа и трудно тяжело работает. Хотя этот папа может просто спал со включённым светом.
Я, не выдерживаю снова:
- Да ктооооооо?
Мама:
- Константин Дмитриевич Ушинский, величайший педагог.
Так что интервью не будет, повторюсь. Мне самой ещё слушать не переслушать. Мы с мамой говорим обо всём. Много. Долго. Иногда очень громко. Желающие могут перечитать тонны текстов по хэштегу в фиолетовой сети или найти сборник историй в бумаге и цифре, продается во всех онлайн-книжных. Так и называется - #мамаговорит_о.
Вот только про то, КАК мы говорим и почему одна разглагольствует, а вторая занимается хозяйством - никого не касается. Другой мамы у меня нет и не будет.
Я могу поделиться с мужем или друзьями эмоциями, попросить совета, как разорваться между тремя малыми и одним старым детишками, но это ничего не изменит.
И никому не позволено считать, что я грублю. Так же, как только мне позволено не покупать ей вонючую Яву, а хотя бы Ротманс, менять даты отъезда домой после гостевания у меня и мысленно называть "любимая дурацкая мама".