Начало здесь.
История побега и возвращения домой Шарлотты Августы быстро стала достоянием общественности. Бывший член парламента и будущий лорд-канцлер из вигов Генри Брум сообщал, что «все настроены против принца», а оппозиционная пресса наделала много шума из истории о сбежавшей принцессе. Несмотря на эмоциональное примирение с дочерью, принц-регент вскоре переправил её в Кранборн-лодж, где его соглядатаи получили приказ не выпускать принцессу из виду. Несмотря на строгие меры, принцессе удалось отправить записку своему любимому дяде Августу Фредерику, герцогу Сассексу. Сассекс подверг допросу премьер-министра тори лорда Ливерпуля в палате лордов. Он спрашивал, может ли Шарлотта Августа свободно приходить и уходить, стоит ли ей разрешить поехать на море, как рекомендовали ей врачи ранее, и теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, планирует ли правительство создать для неё отдельное ведомство. Ливерпуль уклонился от ответа, а Сассекс был вызван в Карлтон-хаус, где получил выговор от принца-регента.
Несмотря на свою изоляцию, Шарлотта Августа нашла жизнь в Кранборн-лодж на удивление приятной и постепенно смирилась с ситуацией. В конце июля 1814 года принц-регент посетил дочь в её изоляции и сообщил, что её мать собирается покинуть страну для длительного пребывания на континенте. Это расстроило Шарлотту Августу, но она чувствовала, что что бы она ни сказала, это не изменит решения матери, и была ещё больше возмущена небрежностью Каролины при прощании, поскольку считала:
Бог знает сколько времени пройдёт и какие события произойдут прежде, чем мы увидимся снова.
Слова принцессы оказались пророческими и она больше не виделась с матерью. В конце августа Шарлотте Августе было разрешено отправиться на море. Принцесса хотела поехать в модный в то время Брайтон, однако её отец пожелал, чтобы она поехала в Уэймут. Когда карета принцессы остановилась в пути, большая дружная толпа собралась, чтобы увидеть её; Теа Холм отмечала:
...столь ласковый приём означал, что люди уже считали её своей будущей королевой.
Ещё более тёплый приём ожидал Шарлотту Августу в самом Уэймуте. Принцесса проводила время, исследуя близлежащие достопримечательности, магазины контрабандного французского шёлка, и с конца сентября прошла курс тёплых ванн с морской водой. Она все ещё была без ума от своего прусского принца и напрасно надеялась, что он объявит о своём интересе её отцу. Если он не сделает этого, как она писала подруге, она
...сделает другую, не менее хорошую вещь с другим хорошим, уравновешенным человеком с добрыми намерениями [sic]… этим человеком будет П С-К [принц Саксен-Кобурский, то есть Леопольд].
В середине декабря, незадолго до отъезда из Уэймута, Шарлотта Августа была «неожиданно шокирована», когда узнала, что её прусский поклонник завязал новые отношения. По возвращении, во время долгого разговора после Рождественского ужина, отец и дочь устранили все разногласия между собой.
В первые месяцы 1815 года Шарлотта Августа утвердилась в мысли, что её мужем должен стать Леопольд (как она его ласково называла «Лео»). В то же время, отец принцессы не терял надежды выдать её за принца Оранского, однако Шарлотта Августа писала, что
...никакие доводы, никакие угрозы никогда не смогут заставить меня выйти замуж за этого ненавистного голландца.
Столкнувшись лицом к лицу с оппозиционными настроениями в собственной семье по этому вопросу, Георг в конце концов сдался и отказался от идеи выдать дочь за Виллема Оранского, который к тому же тем летом обручился с русской великой княжной Анной Павловной. Шарлотта связалась с Леопольдом через посредников и обнаружила, что её интерес взаимен, но в этот период возобновился конфликт с Наполеоном на континенте, и Леопольд был вынужден участвовать в боях со своим полком. В июле, незадолго до возвращения в Уэймут, Шарлотта Августа официально попросила у отца разрешения на брак с Леопольдом, однако Георг ответил, что из-за неустоявшейся политической ситуации на континенте он не может сейчас рассмотреть эту просьбу. К большому разочарованию принцессы Леопольд не приехал в Великобританию после восстановления мира, даже когда он находился в Париже, откуда, как считала Шарлотта Августа, добраться до Уэймута или Лондона можно было за считанные минуты.
В январе 1816 года принц-регент пригласил свою дочь в Королевский павильон в Брайтоне, где она умоляла его разрешить брак. По возвращении в Виндзор, она написала отцу:
Я больше не колеблюсь в признании моей привязанности к принцу Кобургскому — уверяю вас, что никто не будет более настойчивым и последовательным в этой настоящей и последней помолвке, чем я сама.
Георг сдался и вызвал Леопольда в Великобританию, куда тот прибыл в конце февраля 1816 года, чтобы в Брайтоне переговорить с будущим тестем. После совместного ужина с отцом и Леопольдом Шарлотта Августа писала:
Я нахожу его очаровательным и отправляюсь в постель гораздо счастливее, чем я когда-либо была в своей жизни… Я, конечно, очень везучее существо и благословенна Богом. Ни одна принцесса никогда, я верю, не имела таких перспектив счастья в жизни или в любви в этой стране, как и другие люди.
Принц-регент был приятно поражён Леопольдом и сказал дочери, что кобургский принц «имел все качества, чтобы сделать женщину счастливой». Шарлотта Августа по требованию Георга отправилась обратно в Кранбурн-лодж 2 марта, оставив Леопольда с отцом. 14 марта в палате общин к общему одобрению было объявлено о предстоящей свадьбе; обе партии с облегчением приняли окончание романтической драмы принцессы. Парламент проголосовал за выделение Леопольду содержания в размере пятидесяти тысяч фунтов в год; для пары был приобретён Клермонт-хаус в Ишере, а также выделена щедрая сумма для обустройства дома. Опасаясь повторения фиаско, произошедшего с Виллемом Оранским, Георг ограничил общение Шарлотты Августы с женихом; когда принцесса вернулась в Брайтон, он разрешил им встречаться только за ужином и никогда не оставлял наедине.
Церемония бракосочетания была назначена на 2 мая 1816 года. В день свадьбы огромные толпы заполнили улицы Лондона, мешая проезду участников церемонии. В девять часов вечера в малиновой гостиной в Карлтон-хаусе Шарлотта Августа вышла замуж за Леопольда, который впервые был одет в парадный мундир британского генерала. Свадебное платье принцессы обошлось казне в сумму около десяти тысяч фунтов. Церемония прошла без нареканий, за исключением того, что Шарлотта Августа захихикала, когда нищий Леопольд пообещал разделить с ней все свои мирские блага.
Свой медовый месяц Шарлотта Августа и Леопольд провели в Отдлендском дворце в Суррее. В Отленде принцессе не понравилось, поскольку дом, принадлежавший её дяде герцогу Йоркскому, был наполнен его собаками и пропах запахами животных. Однако Шарлотта Августа отметила, что её молодой супруг был «совершенным любовником». Через два дня после свадьбы молодожёнов навестил принц-регент; он провёл два часа, описывая детали военной формы Леопольда, что, по словам Шарлотты, было «отличным знаком самого совершенного настроения» её отца. Супруги вернулись в Лондон к началу светского сезона и, когда они посещали театр, то неизменно получали бурные аплодисменты от зрителей и пение гимна. Когда Шарлотта Августа почувствовала недомогание в опере, её состояние вызвало общественное беспокойство; позднее было объявлено, что у принцессы случился выкидыш. 24 августа 1816 года супруги впервые отправились в свою резиденцию в Ишере.
Личный врач Леопольда Кристиан Фридрих Стокмар писал, что в первые шесть месяцев брака он видел Шарлотту Августу всегда в простом, но модном платье. Он также отмечал, что она была гораздо более спокойной и контролировала себя больше, чем это было ранее, и связывал это с влиянием Леопольда. Позднее Леопольд писал, что «за исключением того момента, когда я выходил пострелять, мы всегда были вместе и это нисколько не утомляло нас». Когда Шарлотта Августа становилась слишком взволнованной, Леопольд говорил только «спокойно, милая» и принцесса почти мгновенно успокаивалась.
Кобурги, как теперь называли Шарлотту Августу и Леопольда, провели Рождественские каникулы в Брайтонском павильоне со своими знатными родственниками. 7 января Георг устроил пышный бал в честь празднования 21-го дня рождения Шарлотты Августы, но Кобурги не явились, вернувшись в Клермонт и предпочтя тихое празднование там. В конце апреля 1817 года Леопольд сообщил принцу-регенту, что Шарлотта Августа снова беременна, и что есть все шансы, что принцесса доносит ребёнка до положенного срока.
Беременность принцессы вызвала широкий общественный интерес. Букмекерские конторы стали принимать ставки на то, какого пола будет ребёнок. Экономисты подсчитали, что рождение принцессы поднимет фондовый рынок на 2,5 %, а рождение принца — на 6 %. Шарлотта Августа проводила время в покое и долгие часы позировала для портрета, над которым трудился сэр Томас Лоуренс. Она ела много и вела почти неподвижный образ жизни, от чего набрала много лишнего веса; когда её медицинская команда начала дородовой уход в августе 1817 года, принцессу посадили на строгую диету, надеясь уменьшить размер ребёнка и облегчить роды. Диета и периодические кровопускания, похоже, ослабили Шарлотту Августу. Стокмар был поражён методами лечения, которые считал устаревшими, и отказался присоединяться к медицинской команде, полагая, что в случае, если что-то пойдёт не так, то обвинят именно его, поскольку он был иностранцем.
По большому счёту медуход Шарлотте Августе оказывал сэр Ричард Крофт: он не был её врачом, но врачом-акушером, что было модно в среде состоятельных британцев. Срок родов был назначен на девятнадцатое октября. Но октябрь закончился, а Шарлотта Августа не проявляла никаких признаков приближающихся родов. В воскресенье второго ноября она совершила обычную поездку с супругом и лишь к следующему вечеру у принцессы начались схватки. Сэр Ричард предложил ей упражнения и отказал в еде; поздно вечером третьего ноября он послал за знатными свидетелями, которые должны были присутствовать при родах и засвидетельствовать королевское происхождение ребёнка. Прошло четвёртое ноября и наступило пятое: стало ясно, что Шарлотта Августа не может родить, и Крофт, посовещавшись с личным врачом принцессы Мэтью Бейли, послал за известным акушером Джоном Симсом. Однако Крофт не позволил Симсу увидеть пациентку и отказался использовать щипцы. Как писала Элисон Плоуден в своей книге:
...они могли бы спасти её и ребёнка, даже несмотря на то, что в эту эпоху — эпоху до антисептиков — была очень высока смертность при использовании медицинских инструментов.
В девять часов вечера пятого ноября Шарлотта Августа наконец родила крупного мёртвого мальчика. Попытки реанимировать его оказались тщетными, а благородные наблюдатели подтвердили, что это был красивый младенец, похожий на членов королевской семьи. Они были уверены, что Шарлотта Августа чувствует себя хорошо и потому покинули её. Измученная принцесса спокойно восприняла новость о том, что её ребёнок мёртв, заявив, что «это была Божья воля». Она приняла пищу после длительного воздержания и, казалось, пошла на поправку. Леопольд, который оставался со своей женой на протяжении родов, по всей видимости принял снотворное и ушёл спать.
Вскоре после полуночи у Шарлотты Августы началась сильная рвота и боли в желудке. Незамедлительно был вызван сэр Ричард, который был встревожен тем, что его пациентка холодна на ощупь и дышит с трудом, кроме того у принцессы открылось кровотечение. Как тогда было принято при послеродовых кровотечениях, принцессе приготовили горячие компрессы, но кровь не останавливалась. Крофт вызвал Стокмара и попросил его разбудить и привести Леопольда. Стокмар не смог разбудить принца и сам пошёл к принцессе, которая схватила его за руку и сказал ему: «Они опоили меня». Стокмар покинул комнату, планируя ещё раз попробовать разбудить Леопольда, но услышал голос Шарлотты Августы, звавшей его «Стоки! Стоки!» и вернулся назад, однако Шарлотта Августа была уже мертва.
Смерть Шарлотты Августы была воспринята как национальная трагедия; люди скорбели так, будто по всей Великобритании в каждом доме потеряли любимого ребёнка. Вся льняная ткань пошла на траурные одежды; траурные повязки носили даже нищие и бездомные. Магазины оставались закрытыми в течение двух недель также, как и Королевская биржа, суды и доки. В знак уважения к покойной в день похорон были закрыты все притоны. Траур был настолько полным, что создатели лент и других галантерейных изделий, которые не полагалось носить во время траура, обратились в правительство с просьбой сократить период траура, опасаясь банкротства.
Принц Георг был настолько сломлен горем, что не смог присутствовать на похоронах своего единственного ребёнка. Он отказался известить супругу о случившемся, оставив это на Леопольда. Леопольд же пребывал в состоянии глубокой скорби и отправил тёще письмо с большим опозданием, когда она уже сама узнала скорбную весть: курьер, доставлявший письмо от Георга папе Римскому, остановился в доме Каролины в Пезаро и сообщил о смерти Шарлотты Августы. Принцесса Каролина лишилась чувств от горя и шока. Придя в себя она заявила:
Англия, великая страна, потеряла всё, потеряв мою любимую дочь.
Даже принц Оранский разрыдался, услышав эту новость, а его жена приказала облачиться своим фрейлинам в траур. Однако больше всего скорбел принц Леопольд. Стокмар писал много лет спустя:
Ноябрь показал крах этого счастливого дома и уничтожение одним ударом всех надежд и счастья принца Леопольда. Он так и не смог вернуть то ощущение счастья, которым была благословенна его короткая супружеская жизнь.
Как писала Теа Холм, «без Шарлотты он был неполным. Это было так, будто он потерял сердце». Позднее Леопольд писал сэру Томасу Лоуренсу:
Два поколения ушло. Ушло в момент! Я чувствовал это в себе, но я также чувствовал это и в принце-регенте. Моя Шарлотта покинула страну — страна её потеряла. Она была хорошей, замечательной женщиной. Никто не мог знать мою Шарлотту так, как я её знал! Это была моя наука, моя обязанность — знать её характер, но это была и моя радость!
Леопольд оставался вдовцом до 1832 года, когда, уже став королём Бельгии, женился на Луизе Марии Орлеанской для обеспечения преемственности в своём королевстве. Одну из своих дочерей в этом браке Леопольд назвал Шарлоттой в честь первой жены.
Шарлотта Августа была похоронена вместе с сыном (тело младенца положили в ногах у матери) в часовне Святого Георгия Виндзорского замка 19 ноября 1817 года. Памятник был возведён на её могиле на народные пожертвования.
Вскоре после похорон на королеву и принца-регента посыпались публичные обвинения из-за того, что они не присутствовали при родах, хотя этого просила сама Шарлотта Августа. Вскрытие не дало убедительных результатов, и многие обвиняли Крофта за его неумелую заботу о принцессе. Принц-регент его не винил, но через три месяца после смерти Шарлотты Августы и во время осмотра ещё одной молодой женщины, Крофт схватил пистолет и смертельно ранил себя. «Тройная акушерская трагедия» — смерть ребёнка, матери и позднее врача — привела к значительным изменениям в акушерско-гинекологической практике того времени; в частности, акушеры, выступавшие за медицинское вмешательство во время родов, например за более либеральное использование щипцов, стали более популярны чем те, кто выступал за естественный процесс родов.
Смерть Шарлотты Августы оставила короля без законных внуков, а его младшему ребёнку на тот момент было уже больше сорока лет. Газеты призывали неженатых сыновей короля поскорее вступить в брак. Четвёртый сын Георга III Эдуард Август, герцог Кентский, в это время живший со своей любовницей Жюли де Сен-Лоран в Брюсселе, незамедлительно расстался с любовницей и сделал предложение сестре принца Леопольда — Виктории Саксен-Кобург-Заальфельдской, вдове немецкого князя Карла Лейнингенского. Их дочь Александрина Виктория, родившаяся через два года после смерти Шарлотты Августы, в 1837 году вместо неё взошла на британский престол.