Напишу снова про Мориса Бэринга. На этот раз про его интерпретацию крепостничества в России. Надо сказать, что англичанин этот весьма симпатизирует русскому крестьянину и вот он пытается объяснить, как же его такого замечательного утянуло в рабство, как же он согласился на такое к себе обращение, как же он позволил с собой так обращаться. Поскольку виноватить жертву ему совсем не хочется (и правильно, стыдить пострадавшего - последнее дело) он объясняет дело тем, что на самом деле русский мужик всегда знал, что земля принадлежит ему. Ну ок, допустим. А с барами-то, паразитами, почему тогда мирился? Все дело в постепенности. Все ж крепостничество формировалось несколько веков. Лягушек, как водится, варили медленно.
Сначала ж было просто разделение труда. Одни сеют, другие торгуют, третьи воюют - нормально же? От каждого по способности, каждому по труду практически. И никакого рабства - свои же люди, никто никому не пленник. Потом, как водится, одни поднимались, другие - не очень. Ну, тоже бывает. Но почему вдруг "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день"? А это внешнеполитическая ситуация так сложилась. Людей попросили немного потерпеть, объяснили, что не дело, мол, сейчас по стране шататься, искать лучшей доли. Народ вошёл в положение.
"Крепостничество в России не было рабством, связанным с завоеваниеми либо с рассовыми различиями и цветом кожи: оно стало результатом экономических условий в стране. Крепостное право было мерой, с помощью которой крестьянина, склонного к странствиям, привязали к земле, поскольку его странствия грозили государству разорением. Конечным итогом этой меры стало моральное рабство и превращением крестьянина в собственность землевладельца. Но когда разрабатывался закон, в конце концов установивший крепостное право, его авторы считали это положение импровизированным шагом, а не окончательным урегулированием отношений между землевладельцем и крестьянином. Далее, на протяжении почти двух столетий рабства, крестьяне никогда не упускали из вида тот факт, что это законодательство было лишь временной мерой. Более того, они оставались в твердом убеждении, что земля принадлежит им, принадлежит тем, кто ее обрабатывает, и если она временно оказалась в руках землевладельцев, то лишь потому, что монарх был вынужден одолжить ее помещикам в уплату за военную службу, жизненно необходимую для судеб отечества".
Спорно? Да разумеется. Ещё как. Но! Как же многое это напоминает в дне сегодняшнем. Ведь и сегодня у нас много людей, пашущих за копейки и думающих, что они тем оказывают услугу государству, считающих, что это их выбор. И, увы, многие уже в таком положении, что самим не выбраться.