Однажды, почти сто лет назад (1926-1927 годы) во время третьего акта пьесы "Дни Турбиных" во МХАТе в самый напряженный момент у одной из зрительниц сдали нервы. И было от чего. Город взят, всё вокруг в окне, напряженные и внимательные, Елена и Лариосик прислушиваются и ждут. И вдруг раздаётся стук в дверь. Герои медлят. И тогда та самая женщина из зала пронзительно закричала:
"Да открывайте же! Это свои!"
И никто в зале не подумал, что произошло что-то сверхъестественное, и зрительница как-то не так себя повела. И не потому, что сто лет назад не умели вести себя в театре. Просто происходящее на сцене настолько трогало зрителей за живое, что они вместе с артистами становились единым целым. Посторонних в зале не было.
А ведь пьеса Булгакова попала на сцену театра скорее вопреки, чем закономерно. Пройдя немыслимые трудности, звезда Булгакова начала было подниматься, чтобы вскоре упасть ещё ниже, опрокинуться в бездну отчаянья. Но обо всём по порядку.
После "Мастера и Маргариты" (и это вовсе не дань моде, трендам или анти-трендам) я больше всего люблю у Булгакова роман "Белая гвардия". Да и мои дорогие читатели подустали от обсуждений исключительно "Мастера и Маргариты". Итак, "Белая гвардия" и "Дни Турбиных".
Взлёт и сокрушительное падение
Сентябрь 1926 года. Пьеса "Дни Турбиных" идёт во МХАТе. 5 октября состоялась премьера, и после этого понеслось!
Современные маркетологи сказали бы, что для бешеной популярности пьесы нельзя было и желать лучшего: овации, слёзы и смех публики, аншлаги, бурные обсуждения, утопающие в цветах артисты, и в тоже время травля писателя, разгромная критика, организованные Маяковским "специально обученные люди", которые демонстративно покинули спектакль, а поэт сам показал пример.
Не могу не сказать, что относительно именно Маяковского и его личного присутствия на спектакле часть булгаковедов сильно сомневается. Они считают, что поэт никогда не посещал спектакль, а растиражированные слухи о его участии в разгроме пьесы — всего лишь байка, анекдот, очередная мистификация, которых очень много вокруг имени Булгакова.
Замечу, кстати, последнее вам ничего не напоминает? Современных ботов, которые набрасываются на "которые НАДО" статьи? "Фабрики троллей" вовсе не изобретение нашего времени.
Но как же попала во МХАТ такая неоднозначная пьеса?
История постановки пьесы
3 апреля 1925 года Булгаков получил приглашение режиссера МХАТа Б. И. Вершилова прийти во МХАТ. Писателю предложили написать пьесу по его новому роману "Белая гвардия". В это время роман полностью даже ещё не был опубликован (только первая часть). Но тема была современная, интересная как публике, так и самому творческому составу МХАТа. Одновременно и театр Вахтангова выразил желание поставить у себя пьесу по новому роману.
Булгаков выбирает МХАТ, а для театра Вахтангова начал писать другую новинку — "Зойкину квартиру."
Между тем, у Булгакова уже была его ранняя пьеса "Братья Турбины", достаточно сырая, по его собственному признанию. Новая была скорее продолжением предыдущей. Писатель погрузился в работу, да так, что совершенно выпал из нормального течения жизни. Над первой редакцией он работал всё лето 1925 года.
"Я не помню, чем кончился май. Стерся в памяти и июнь, но помню июль. Настала необыкновенная жара. Я сидел голый, завернувшись в простыню, и сочинял пьесу. Чем дальше, тем труднее она становилась... Герои разрослись... и уходить они никуда не собирались, и события развивались, а конца им не виделось... Потом жара упала... Пошел дождь, настал август. Тут я получил письмо от Миши Панина. Он спрашивал о пьесе. Я набрался храбрости и ночью прекратил течение событий. В пьесе было тринадцать картин."
Булгаков, "Записки покойника"
Цензура, да здравствует цензура! И... личное мнение
Разумеется, при постановке пьесы не обошлось без цензуры.
После первой же читки пьесы в театре проклюнулись первые ростки недовольства. В частности, Луначарский нашёл пьесу бездарной, заурядной и тусклой ( о чём он писал в письме к режиссеру Лужскову). Булгакова Луначарский окрестил неопытным автором, но, что было очень важно — с политической точки зрения не увидел ничего недопустимого.
Позволю себе ещё раз обратить внимание на этот факт. Если бы ситуация была обратной, пьеса признана свежей, яркой, а автор гениальным, но с неверной политической позицией, после первой же читки пьесу бы похоронили.
А так состоялось экстренное заседание коллегии, где было решено, что пьеса нуждается в доработке, но с незначительными изменениями может идти на Малой сцене. А вот до Большой сцены допустить нельзя, слишком многое нужно переработать. Возможно, можно будет выпустить в следующем сезоне (но это не точно!). Булгакова "поставили в известность". Это был удар, на который писатель немедленно ответил.
Он написал письмо всё тому же Лужскову (к которому апеллировал и Луначарский), в котором вежливо, но строго сообщил, что готов на изменения в пьесе, но не готов к её полной переделке. А также поставил ультиматум (как и сейчас, в творчестве нужен ещё и характер):
"...Согласен ли 1-й Художественный театр в договор по поводу пьесы включить следующие безоговорочные пункты:
1. Постановка только на Большой сцене.
2. В этом сезоне (март 1926).
3. Изменения, но не коренная ломка стержня пьесы.
В случае если эти условия неприемлемы для Театра, я позволю себе попросить разрешение считать отрицательный ответ за знак, что пьеса "Белая гвардия" — свободна."
Булгаков, отрывок из письма Лужскову
После некоторой рокировки театр согласился на переделку. И писатель два месяца переписывал пьесу. Он снова пропадает для внешнего мира.
"...Я погребен под пьесой со звучным названием. От меня осталась одна тень, каковую можно будет показывать в виде бесплатного приложения к означенной пьесе."
Из письма Булгакова писательнице С. Федорченко от 24 ноября 1925 года
Пьесу пришлось изрядно сократить, из неё исчезло некоторое количество персонажей. Зато появился гетман Скоропадский. Лариосик в пьесе приезжал к Турбиным практически сразу, в отличие от романа. Ну и любовная личная жизни Елены стала куда более насыщенной.
Больше всего пострадал финал. В него добавили "Интернационал", а Мышлаевскому "пришлось" выразить готовность служить в Красной Армии.
А что же с названием?
Название романа "Белая гвардия" нашли "слишком вызывающим".
Станиславский предлагал название "Перед концом", но Булгаков решительно воспротивился такому "говорящему смыслу". "Дни Турбиных" (одно из предложенных названий было "Семья Турбиных") стало компромиссом.
Что не так?
В чём же была "крамола" пьесы? Булгаков изобразил Турбиных порядочными людьми, со своими понятиями о чести, со своей болью, надеждами и чувствами. В то время интеллигенцию было принято изображать исключительно карикатурно. И критика, увидев "несоответствие" даже несмотря на внесенные изменения, яростно кинулась рвать на кусочки Булгакова, посмевшего остаться собой и изобразить интеллигенцию, к которой он принадлежал, с большой симпатией.
Правда, поскольку в пьесу пришлось внести изменения в угоду цензуры, Булгаков внёс и свои. Воспользовавшись специальным литературным приёмом, о котором мы уже говорили. Это было нужно для того, чтобы потомки, да и прозорливые современники не усомнились в его взглядах. Но об этом в другой раз.
Сталин и "Дни Турбиных"
Сталин неоднократно посещал пьесу "Дни Турбиных". Приводятся разные цифры, но документально подтвержденной называют цифру 15. Считал ли Сталин Булгакова талантливым? Считается, что да, но ответ на этот вопрос куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Существует много пересказов "приватных" разговоров, в которых Сталин кому-то хвалил Булгакова. Но все они документально не подтверждены. Что же касается официальной позиции вождя, то она была такой:
"Почему так часто ставят на сцене пьесы Булгакова? Потому, должно быть, что своих пьес, годных для постановки, не хватает. На безрыбье даже "Дни Турбиных" - рыба!
Что касается собственно пьесы "Дни Турбиных", то она не так уж плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: "Если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, - значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь. "Дни Турбиных" есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма."
Из письма Сталина Биллъ-Белоцерковскому
А вот ещё:
"Взять, например, этого самого всем известного Булгакова. Если взять его "Дни Турбиных", чужой он человек, безусловно. Едва ли он советского образа мысли. Однако - я с точки зрения зрителя сужу. Возьмите "Дни Турбиных", - общий осадок впечатления у зрителя остается какой? Несмотря на отрицательные стороны, - в чем они состоят тоже скажу, - общий осадок впечатления остается такой, когда зритель уходит из театра, - это впечатление несокрушимой силы большевиков. Даже такие люди крепкие, стойкие, по-своему честные в кавычках, как Турбин и его окружающие, должны были признать в конце концов, что ничего с этими большевиками не поделаешь."
Из выступления на встрече с украинскими литераторами
Иными словами, посыл был такой: даже не очень талантливые пьесы Булгакова, в которых он с симпатией изобразил интеллигенцию, играют на руку режиму. Главное — финал. А изобразить другой финал Булгакову бы никто не позволил.
И ещё одна легенда
Существует ещё одна легенда про "Дни Турбиных" и просмотр спектакля Сталиным.
На один из первых спектаклей Сталин приехал тайно и смотрел его из ложи, спрятавшись за занавеской. Когда зал после окончания пьесы взорвался аплодисментами, Сталин отдернул занавеску. В зале настала тишина. Тогда вождь усмехнулся, развел руки словно бы для хлопка, неуверенно хлопнул в ладоши. Зал с облегчением зааплодировал. Тогда Сталин снова сделал серьёзное лицо и хлопать перестал. Зал послушно затих. Ну и вот тогда Сталин стал от души хлопать, а за ним и весь зал.
Красиво, не правда ли? Эту легенду я нашла у Юлиана Семенова в "Ненаписанном романе". Но вот больше никто эту историю не подтверждает. Например, в дневнике Елены Сергеевны её нет.
Про письмо Булгакова Сталину, а главное, странности этого письма, мы поговорим в другой раз. Пока же только замечу, что отношения этих людей были весьма неоднозначными.
"Конец Вороньей слободки"
Простите меня за эту цитату. Слишком горьки те события, что разворачивались дальше.
В сентябре 1929 году пьесу убрали из репертуара. Версий много, по самой распространенной это было личное распоряжение Сталина. Сейчас при объяснении поминают и украинскую делегацию, но я этого делать не стану.
После письма Сталину, о котором мы поговорим в следующий раз (и о какой горечи идёт речь тоже), пьесу в 1932 году вернули. Она входила в репертуар театра до 1941 года. Всего её показали 987 раз.
.О "Днях Турбиных" вам рассказывала Есипова Оксана.
❤️❤️ Жду вас ТГ | ВК | ОК ❤️❤️ Мои книги на Литрес с реф ссылкой