Еще о синодальных вставках, или про случаи исключения фрагментов из текста источника. "Примеры искажений Синодального перевода":
Деяния 7:59: «…и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой»
В оригинале не «молился», а «звал, взывал». Стефан лично увидел Христа и обратился к нему. Переводчики изменили это слово на «молился» для поддержания учения о Троице, хотя нигде в других местах Библии они не используют такой перевод, и это слово нигде не означает молитву.
Возникла серьезная закавыка (прежде всего семантического формата). Автопереводы устойчиво показывают следующее: 59 καὶ ἐλιθοβόλουν τὸν Στέφανον ἐπικαλούμενον καὶ λέγοντα κύριε Ἰησοῦ δέξαι τὸ πνεῦμά μου / И побили камнями Стефана, взывая и говоря: Господи Иисусе! прими дух мой.
"Взывая и говоря" относится ли ко Стефану в данном стихе? Возникает мнение (или ощущение), что сии "скрежетальщики зубами"... как сказали бы сегодня, троллили Стефана, забивая его до смерти! Они издевались, пародируя его, как бы молящегося, и взывающего ко Христу! Одновременно нанося удары камнями по нему.
60 θεὶς δὲ τὰ γόνατα ἔκραξεν φωνῇ μεγάλῃ κύριε μὴ στήσῃς αὐτοῖς ταύτην τὴν ἁμαρτίαν καὶ τοῦτο εἰπὼν ἐκοιμήθη / Но боги возопили громким голосом: Господи, не возложи на них сего греха, и после сего он уснул.
Лексему θεὶς автопереводы устойчиво показывают как "бог". Далее, именно "уснул", то есть, потерял сознание, ἐκοιμήθη.
Возопили (с небес) боги-ангелы, имеется в виду? В общем, по этим двум стихам непонятность какая-то. Если те люди действительно издевались над ним, забивая камнями, и вопя, пародируя, "Господи Иисусе! прими дух мой"... кривляясь, что, в принципе, несложно представить в сем мире, люди могут ведь опускаться до всяких низостей, и в нравственном смысле в том числе, то есть, да, вот так, били камнями и кривлялись, глумясь над ним, и его верой...
И написано, что боги (ангелы? служебные духи... или "просто" в некоем высокодуховном смысле: небеса возопили, что называется, "созерцая это") — обращаются к Богу чтобы не счел сие действие тех людей за хулу на Духа, коя, как сказано в Писании (Самим Христом) не прощается.
То есть, Стефан ничего не просил (за себя), судя по автопереводу. Он молча принял участь. Орали-вопили те, измываясь, бья камнями. И "небо" возопило будто, к Богу, дабы сие страшное — по духу — деяние их... не было им вменено за смертный грех (к геенне).
Если рассудить, то мог ли Стефаний их действия рассматривать как грех? Да, они поступали мерзко, но о чем мог думать сей праведник прежде всего? Что не сумел донести до них обетование истины, не сумел достучаться до сердец их. Дабы опомнились, и обратились к здравомыслию. Те люди ведь так настроены были к нему по одной причине: думая, что он последователь самозванца, ведь Христа распяли за лжесвидетельство и поругание закона их по завету с Богом, как они думали, как им внушало первосвященство. А грех их — в надмевании над здравым смыслом, когда морально глумились над побиваемым ими. Вникать по сути (Христова учения) они не желают, а только ведомые и толкаемые слухами и мнениями, и, что самое тут важное, для "самооправдания" своего действия мерзкого — глумились, кривляясь, пародируя Стефана, мол, "щас твой Иисусик твою душу примет" (ха-ха).
Во всяком случае в стихе 59 отсутствует уточнение "кто, который".
Или какое-то еще уточнение в предложении. В любом случае переводчик показывает, что сами истязатели кричали как бы "за Стефана", морально издеваясь.
Хорошо, допустим, что в 60-м стихе действительно, θεὶς следует переводить как "преклонил", "преклонив", и тогда сам Стефан воскричал это: "Господи, не возложи на них сего греха". Но по 59-му остается вопрос: мог ли сам Стефаний говорить "Господи Иисусе! прими дух мой"? Ибо говоря сие, он еще жив. И даже побиваемый он еще может говорить к ним, в надежде что обратятся от безумия своего, почему он сразу же себя "хоронит"? — взывая ко Христу, чтобы уже дух его принимал... Немного загадочно тут. Ибо явится (на небесах) к Логосу, а Тот ему: "а всё ли ты сделал для Бога, для истины, в человечьей жизни твоей вплоть до последних минут?".
Стефан взывал к Богу, уже хороня себя. По синодальному переводу так. В любом случае вопрос: мог ли Стефан взывать или молиться "прими дух мой"? А что... он, верой проникшийся, сомневается в чем-то? Ему "допинг аутотренинга" потребен, в те последние минуты, ибо сомнения накатили (вместе с камнями что о тело стукаются)? Вдруг вера моментально ослабла, и непроизвольно начал взывать (в "небо"), мол, прими дух, Господи. Как будто, если по праведности жил, то Бог не примет... Это что, сомневательность в Самом Боге, получается? Ух ты... как тема завернулась!
Тогда грех их в том, что и почуял духом своим Стефан, что глумились над святым аспектом жития, попирая словесно, в насмехательстве и дерзости полоумной — вероятное Божие присутствие (во всем и вся, и в частности, в том моменте). Ведь Стефан сознавал, что сии обмануты первосвященством, и недальновидны, ограничены в умах своих, чтобы уметь отделять тут правильное и истинное от неправильного, и побивали его от безрассудства своего, еще раз: обманутые сатаной. Мог ли праведник во Христе полагать что они прямо-таки согрешают, побивая его камнями? По их разумению (слабоумному и тут же "всякознающему", ибо самоуверенному от прыти самомнительной) они закон Божий защищали, Танах, который "этим самозванцем Иисусом" был попран, так же их настроили те, кто распинали Христа? И Павел (Саул) — может не просто так упоминание какого-то Савла тут в тексте? как намек на смысл их действий — когда-то гнал христиан, ведомый тем же мотивом, не так ли? Но был образумлен Логосом, о чем известно, и что немало терзало самого Павла потом, нравственно. Если можно представить, что слово ἐπικαλούμενον переводится как "взывающего" — относимое к Стефану, а не "взывал/и" или "призывая", относимое тогда к тем злобствующим людям, из-за некой могущей показаться витиеватости в слоге, то слово λέγοντα более выглядит как то, которое затруднительно отнести к действию Стефана в предложении, автоперевод дает и тут в определенном семантическом ракурсе, т.е. "говоря", что делая: "призывая и говоря"... глумились, и били камнями. И это выглядит жутковато, надо заметить, действительно грехом право аж пахнуло от тех людей, как бывает при трупном запахе на ветру. Вот о том грехе, тогда получается что, просил Стефан (Бога, сущность жизни)? А не в том смысле, что его побивали, и он страдал за Христа. И страдая за Христа... тут же вопит в небеса о том, что те согрешают на нем? Как-то не клеится по нравственным смысловым позициям общечеловеческим. И ведь со многими апостолами случалось нечто подобное, и били их, но те разве склонны были стенать, что те люди грешат, поступая так с ними? Наоборот, из текста Завета ясно, что такие случаи только воодушевляли их, укрепляли в вере, по духу. Просто возникают вопросы. Не то что специально "надо прицепиться" к какому-то месту или смыслу... просто вопросы, сами же вылезают, как игнорировать? Потом, автоперевод вот... и не один, причем. В предложении, в первой его части, где "и побили камнями Стефана" речь о буйной и неразумной толпе — бьющей праведника. Во второй части про взывание, и... возникает тогда вопросительность (сама собой возникает, как бы там перевод не выглядел), к кому сии смыслы взывания относятся, к Стефану, или к злобным тем? Сразу может казаться, что к Стефану, но... внутренняя несогласованность по логике, по здравому смыслу, была показана тут. Прежде всего он в Духе ведь был? И за Христа битье принимает. Разве должно было его сие удручать? Он же сораспялся Христу! Единственно, его могло удручать, что не сумел донести до слуха их слово истины, и они остались глухи, и так и остались на стезе погибели души, как и многие, кто не во Христе, т.е. не в истине! (по жизни), не устремлен к истинному, зрелому, полноценному, правильному, адекватному, и т.д. Логика не понятна — синодального перевода в данном месте (если бы только в данном).
Есть еще момент. Христос на кресте произнес:
34. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий.
(Свт. Евангелие от Луки 23:34)
Как бы аналогично тому что Стефан изрек: "не вмени им сей грех". Но дело в том, что Христос по Завету... Сам Бог (в Сыне), так? Что же... к Самому Себе обращался? (Бог Триедин, для напоминания себе тут повторим, хотя и что сие может значить, какой ум вместит?) Итак, к чему Бог (в Сыне) так сказал, на кресте, на который Сам же Себя вознес, по смыслам Завета, и, получается, что крест земной деревянный только "декорация", а подлинный крест, это какие-то силы сходящиеся в крест в самой бездне вселенской? (образ "Чаши", мимо которой просил, — Сам Себя, в Отце только "теперь", — пронести; т.е. умер второй смертью, навечно, но имея силу Духа в Себе Воскреснуть, потенциал жизни, которого хватило "как раз" на те три дня, пока сходил к бездне, над Чашей жерла бездны, дабы "духам в темнице проповедовать", т.е. что-то делал с фактором первичных сил созидательных, коими и творилось мироздание? им что-то "проповедовал", что-то корректировал в самом исходном коде глобальной реальности? или наподобие; но говорил тогда и для Себя, и для ангелов, что курировали процесс Искупления, дабы дать понять, что... всё идет по плану, Он в Себе устойчив, пусть крепятся в духе, ибо надо свершить как задумано). А фраза "не знают, что делают"? В ней тоже какой-то смысл должен быть, для Завета. Не может же Логос просто так стенать, как обычный человек? Какая-то цель, значит, была. Да, Он "уподобился" Человеку, в миссии которую Сам Себе назначил, но все-таки (так выглядит ТОЛЬКО от самого текста Нового Завета, достаточно как следует вчитаться, без витания в "эмпиреях"). "И делили одежды Его, бросая жребий" — смотрим по предложению далее. А не о конфессиях ли грядущих это? Очень похоже. Во всяком случае с высоты веков прошедших от того времени... очень похоже. Значит, этой фразой Христос на кресте обращался не к Отцу? А к... христианскому миру грядущему! Ну, по логике. Только логика, и никакого мошенства, как говорится...
Но не конфессии же Логоса/Христа распинали! Как? А в чем вообще причина распятия или самораспятия Христа? Сына Божия... Грех мира, верно. Который взял на Себя Бог (в Сыне), чтобы умереть второй смертью (вечной), которой умрет (та — некая) душа, умрет абсолютно, если будет оставаться гниющей во грехе "насквозь" в духе своем... и тогда будто не было ее сотворения вообще. А речь о вечной жизни! Которую некая душа обретет, а некая... гм. Вся Библия этим смыслом и пронизана. А конфессии составляют те самые люди (души) ради которых Бог в Сыне вошел во вторую смерть, дабы испытать на Себе пагубу второй, вечной смерти... и получить таким образом рецепт ("ключи ада и смерти") Спасения для всякой души, даже может быть уже совсем сатанинской, как бы мертвой уже. Есть ведь смысл, логика безупречная тут. Есть души которые погибают, словом их уже не спасти, значит, надо умереть "как они", испытать их умирание, которое навечно, разгадать таким путем секрет их погибели, коий спрятан в них (сатаной спрятан), и Воскреснуть. Вот об этом Новый Завет, и вообще вся Библия. Разумеется, могут быть и другие мнения...
В общем, вопрос остается. Правильно ли показал автоперевод, или так как в синодальном переводить нужно, наверное... тут уж пусть жизнь рассудит, может время надо, чтобы прояснилось. Ведь мало знать-понимать греческий, и его древний "ореол значений", еще влияет на семантический склад "понимания" социальная среда того времени, взять, к примеру, всякие "сленговые" словечки, такое всегда было ведь, и это следует учитывать как-то. Про сленг для наглядности, дело в применительности языка к тому времени, ибо опять эпизод из фильма "Назад в будущее" лезет, где Док спрашивает у Марти "отчего всё такое крутое у вас, пологое есть что-нибудь?", и ведь это существенный образ-пример того как изменяется то или иное значение в языке. Само слово остается как есть, употребительность "плавает", через десятилетия, тем более, века.