В этой статье я сравниваю интеллигентных театралов с бойцами мма. Действительно ли первые очень тактичны и воспитаны, как принято думать в обществе, а вторые - отвратительные грубияны, которых лучше обходить стороной?
Больше года я вынашивала внутри себя идею этой статьи и не могла решиться написать её сразу. То, что в ней написано поразило меня до глубины души, и мне нужно было очень много времени для того, чтобы увериться в том, а не ошибаюсь ли я в увиденном мною, увериться в том, не является ли прожитое мной плодом моего воображения. И лишь отвлеченная пребыванием в Азии и прочими делами, я, наконец, пишу об этом…
У многих людей в головах пребывает идея о том, что, если человек зовется интеллигентом и интересуется театром, то он обязательно очень тактичен и приличен. В то же время в народе бытует мысль: если человек живет на окраине города, занимается единоборствами, то есть едальники чистить умеет, то он будто бы обязательно еще и бестактный грубиян.
Так вот, оказывается обе эти идеи - чрезвычайнейшее заблуждение.
Конечно, разных людей можно встретить всюду, но расскажу-ка я вам о том, что видела своими глазами, слышала своими ушами и… чувствовала – да, да, именно чувствовала.
***
Идея этой статьи родилась во мне еще осенью позапрошлого года, едва я ступила на порог театра, будучи уже весьма опытным завсегдатаем тренировок по смешанным единоборствам в самых неблагополучных районах нашего города (Саратова). И как минимум, я уже несколько лет посещала одну секцию по мма.
Дело было так.
Как-то я задумалась: «Надо бы с интеллигенцией чаще общаться – ближе к искусство быть, к чувствам». И едва я об этом подумала, как мне на глаза попалась реклама – «театр обучает актерскому искусству», а первое занятие бесплатное. Я и пошла.
И до того мне понравилось там, что не я могла устоять – я очень хотела остаться в этом театре и чувствовать, выражать свои эмоции, улыбаться, проживать печаль или счастье… – вместе с другими людьми, мне хотелось чувствовать ИХ, вместе с ними окунуться в это море ощущений и творить.
Театр показался мне той отдушиной, где я могла бы просто БЫТЬ и всегда ощущать ответное чувство – большего мне и не надо было.
Я думала, что все остальные пришли за тем же, – я решила, что они пришли открыть свое чувство и проникнуться чувством.
***
И знаете что? В первые же несколько дней больше половины из тех, кто туда пришел не ответили на мое рукопожатие. Они видят меня в первый или во второй раз в жизни, они пришли взаимодействовать с другими людьми, и они не отвечают на рукопожатие. Вы можете себе такое представить? Такой у вас образ актера, интеллигента в голове?
Да, наверное, вы можете представить маскулинного бойца мма, который бы скукурузив пафосное лицо отказал девушке в рукопожатии – но ЭТОГО со мной никогда не было, а «интеллигенты» сделали именно так.
Нет, нет я не пишу о тех, кто сильно младше – они вели себя свойственно юным особам. Это были взрослые люди.
Кто-то мне ответил: «Я женщина – рукопожатие не для меня». А еще был парень – он мне ответил, что он мужчина, поэтому рукопожатие с девушкой не для него, как раз таки скукурузив надменное лицо. Он же мне еще как-то сказал, что цифровые визитки, которые я произвожу, и сам бы с легкостью сделал, и что в них ничего особенного нет (обос**л на пустом месте, в общем). Но единственное, что он делал с легкостью – это свое кислое е*ло. Ох, как же это было недружелюбно.
Этот парень еще кафешкой на проспекте владеет, – вы представляете, «Дружба» называется, хотя он даже с головой своей не дружит совсем. Если вы когда-нибудь туда зайдете и увидите лысого парня играющего на гитаре и поющего там, то обязательно скажите ему, что вы смогли бы гораздо лучше это сделать, чем он.
Так вот, а на секции мне никто не говорил ничего подобного о моей деятельности. Мне лишь говорили, что то, что я делаю – это круто, но возможно были и те, кто не считал так, но они просто ничего не говорили – вам не кажется, что это больше похоже на интеллигентность?
***
Как-то в театре должны были состояться пробы на телевизионный сериал, и мы договорились с одним молодым человеком лет 27 поучаствовать в них, сыграв роль выясняющих отношения любовников. Это был всего лишь третий день моего пребывания в театре, а парень уже имел небольшой опыт в театральном искусстве и еще где-то параллельно занимался.
Нам нужно было отрепетировать роль – эту пустяковую невероятно короткую роль, суть которой заключалась в том, что любовница всячески убеждает любовника быть с ней, а тот желает свободы.
Мы репетировали там же, где и все – в маленькой комнатке. Мне было очень важно вжиться в роль, я думала: «А вдруг меня возьмут в сериал сниматься – это же так весело и задорно!». Мне казалось, что мой партнер, вроде бы, интеллигентный человек, может меня в этом поддержать. Но едва мы начали репетировать, как он внезапно всё прекратил, бросив с грохотом о пол пластиковую бутылку с водой. Так агрессивно, устрашающе.
Он сказал: «Не будем эмоции репетировать. Текст только!». А потом он пристал к совсем юной девчонке, спрашивая у нее, чем же она сейчас занималась в туалете, на что я ответила ему: «Ты ведешь себя крайне нетактично. Прекрати это и давай репетировать». Но он, казалось, не услышал, втянул в разговор другую девушку начал задавать ей крайне нетактичные вопросы о сексуальной жизни (мы все тут видим друг друга третий раз в жизни!). На мое удивление, она с явным ощущением конфуза взялась отвечать на его отвратительные вопросы и реплики (а спрашивал он о том, на сколько чувствительна её вагина, и что она думает по поводу чувствительности мужских яиц, ведь она, должно быть, разбирается). Сказать, что я ох*енела – ничего не сказать.
В этот разговор втянулись еще двое парней, которые все же стали вести себя немного скромнее после того, как я сказала им, что таких бестактных людей вижу впервые. Мой партнер, с которым мы должны были играть любовь (!), начал мне говорить, мол, да ты просто с молодежью не общаешься, молодые все такие (это он меня старухой назвал так).
В какой-то момент тема изменилась, и все вдруг начали обсуждать театр, изобилуя причудливыми речевыми оборотами, и партнер мой упомянул Дорохова: он сказал, что игра этого актера превосходна; что его не ограничивают рамки; о том, как Дорохов свободен в самовыражении, и что сам хотел бы на него походить. Я ответила, что не знаю, кто такой Дорохов. Услышав это, парень посмотрел на меня подчеркнуто сверху-вниз и ответил: «Ну, это только театралы знают!», после чего, демонстративно отвернувшись, продолжил обсуждать своего Дорохова с остальными. Тогда у меня возникло чувство, будто я в цирке, а передо мною клоун устроил показ своего шоу.
Как вы думаете, как после этого прошли мои пробы? Ну, представьте, как я говорю клоуну фразу: «Мне так нравится готовить для тебя. Ты же любишь запеченную форель в духовке?». Это было нелепо, и я громко рассмеялась прямо в камеру в этом моменте.
На секции, если кто-то видел, что я не знаю чего-то, мне никогда ни от кого не доводись слышать даже с самых первых дней, когда я ничего не умела: «Ну, это только для тех, кто выступает». Там даже через голову возьмутся учить прыгать, если попросишь. Да, речь ребят с секции часто не украшена причудливыми оборотами, но это всегда была искренняя речь, в которой я редко слышала попытки самоутвердиться или унизить кого-то (я думаю, что за много лет бывало, но не на столько остро и часто, чтобы врезаться в деталях в мою память). Я видела только то, что перед предстоящими соревнованиями они всегда поддерживали друг друга, пытались внушить друг другу уверенность и тренировались так, чтобы помочь другому и себе стать лучше. Они не делали вид, они, действительно, этого желали друг другу. И не мешали…
***
Мне частенько в театре доводилось слышаться, что у меня какой-то не такой голос – некрасивый, мол. Или кто-то мог демонстративно подсесть к преподавателю и начать показушно обсуждать мое выступление: «Ну, и что тут особенного-то у нее?». Нет, не все там так вели себя, но подобное отношение, будто было там в порядке вещей, в частности от той девушки, которая всем хамила (я про ту, которую я на бой вызвала потом). Она могла прямо на занятии обматерить кого-то на пустом месте, а этот кто-то даже ничего не скажет, словно это норма. Она нарушала личные границы всех, мои тоже. Бывало, встану я с кем-то в паре упражнение выполнять, она втиснется и начнет говорить моему партнеру: «Я с тобой сегодня стою», хотя какая разница, где бревну стоять.
Ещё как-то в театралке и один парень физически нарушил мои личные границы – мне неприятно писать об этом, но я сделала вид, что ничего не было и предпочла забыть, но вы же помните, что я занималась борьбой и мне три раза в неделю несколько лет подряд приходилось бороться с разными людьми, парнями – там такого нарушения личных границ никогда не было.
На смешанных единоборствах люди очень бережно относятся к личным границам, будто бы научившись чувствовать физическую боль и научившись не допускать её проявления по отношению к сопернику во время весьма жестких тренировок, они научились чувствовать и границы психологические – никогда не сделают и не скажут так, чтобы было больно или оскорбительно-неприятно. Они будто бы сразу чувствуют чужие границы, то, какие это границы, на сколько они широки. А если кому-то вдруг там хотелось поспарринговаться с партнером, который уже встал с кем-то, то этот кто-то обязательно обратится с просьбой, и никогда не станет вести себя как та особа, а если бы и стал, то вряд ли бы это кто-то воспринял там как нечто, что в порядке вещей. Вот там были действительно тактичные люди.
***
Кто-то мне сказал однажды, дескать, нельзя быть нетактичным, если можно в любой момент получить по морде. Отнюдь: у меня бывали дискуссии с некоторыми ребятами из секции – неприятные дискуссии, и ничего им не мешало ответить мне оскорблением и подавить мою точку зрения, ведь я физически никогда не смогла бы им ответить. Даже если диалог мне был крайне неприятен, все по итогу складывалось так, что у меня никогда не возникало страха вернуться на следующий день на тренировку и так же, как и обычно поприветствовать всех за руку, улыбнуться и начать тренироваться.
Что касается спора с актерскими: с ними у меня возник один единственный спор, который закончился тем, что я больше никогда туда не вернулась – настолько мне была отвратительна сама мысль вернуться туда при том, как все это взаимодействие строилось с самого начала. Это просто невозможно было: невозможно вживаться в роль, чувствовать, проживать эмоции среди людей, которые только лишь и думают о притворстве, будучи совершенно недоброжелательно настроенными друг к другу. Даже бить по боксерскому мешку в такой обстановке было бы тяжело, а тут тонкое душевное искусство...
В общем, думалось мне так: «Лучше лаптем щи хлебать с боксерскими, чем бутыль вина опустошать с актерскими».
***
Примечательно было то, что вне конфликтов, вне всякого такого хамства, многие актерские вели себя нарочито вежливо – все время, пытаясь угостить друг друга чем-то и к месту и ни к месту, и угодить друг другу – и всего этого было так много и сразу с самых первых дней. Кто-то невероятно заискивал перед остальными. Мне делалось очень неловко от этого всего, потому что я, вроде как, только пришла сюда, а, наверное, тоже надо как-то всех угощать и всем угождать. Я постоянно испытывала там чувство неловкости, поскольку я еще совсем не успела ни к кому привыкнуть, прочувствовать все, подружиться с кем-то, а уже все окружение требовало от меня делать какой-то вид.
Чувство было такое, что всем что-то очень нужно там от кого-то, но что именно и от кого, было не ясно. Не было там того мимолетного ощущения, что всем тут, как и мне должно быть просто хорошо, увлекательно.
На единоборствах же каждый был собой с любым настроением и отношением – никакой нарочитой вежливости – вежливость проявлялась в тот момент, когда этого требовала ситуация взаимодействия, ничего показного. Там было ясно: никому ни от кого ничего не нужно – кто-то пришел просто удовольствие получить от общения и от спаррингов, а кто-то упорно тренировался.
***
В какой-то момент мне начало казаться, что те, кто пришел в театр и вел себя отвратительно, приторно-вежливо или заискивал, пришел туда исключительно с той целью, чтобы научиться лучше лгать, будто бы именно игра на публику, именно искусственность поможет им сделать жизнь ярче, а отношения с людьми теплее. Я не думаю, что все люди, выбирающие этот путь, такие, но многие из тех, кто меня тогда окружал там, были именно такими – они пытались играть, притворяться даже не на сцене, а в жизни.
Они не могли внемлить тому, что актерское мастерство – это честность, и начинается эта честность в искренности в обычной повседневности, в правде перед собой, внутри – в самой глубине души.
Она – эта правда охватывает всего тебя в горящем сердце, – словно корни какого-то неведомого растения, и прекрасным цветком рвется наружу. Цветком, который увидит твой близкий, с которым ты говоришь, твой друг, просто прохожий или зритель в театре.
Вам может показаться, что пишу я с позиции опытного актера, но нет – я не актер, и никогда им не стану – это очень трудная задача. Но понять и прочувствовать суть всего этого – совсем не трудно.
***
Вернувшись, после нескольких месяцев посещения театра, на секцию по смешанным единоборствам, я ощутила, что вокруг меня настоящие люди, которые проживают свою жизнь и свои эмоции, открыто отдаваясь чувству. Они и не могут иначе – нет в этом смысла: боец, который не может полностью отдаваться чувству, никогда не выступит полноценно на ринге. Мне не обязательно было с ними много говорить или проводить как-то еще время – мне было достаточно видеть их жесты, мимику, то, как они друг на друга смотрят, как они говорят и как улыбаются, мне достаточно было видеть, как они внимательны друг к другу. Мне было достаточно ощущать, как они искренне отдаются импульсу в бою на тренировке. Это все было более чем настоящим и не требовало искусственной игры ни от меня, ни от кого бы то ни было.
P.S. Спустя почти год я решила одному из актерских отправить голосовое сообщение – поинтересоваться, как у него дела, и знаете что он мне сказал? Он, изобразив в речи нечто томное, сказал мне, что у меня ужасный голос – голос, как у робота.
Подписывайтесь на мой блог! Напишите в комментариях о своем опыте в театре или на секциях по единоборствам! И просто пишите мнения!