Булгаков и мандариновое семечко.
Эти две принципиальные разности сплетаются в одну.
Из кухни прорывается запах запекаемой курицы. Всегда, чувствуя этот запах, думаю о ковбоях в прериях - ночь, иссиня-черное звёздное небо, костер потрескивает непросохшими дровами, изредка в воздух взлетают снопы огненных искр и клочья сизого дыма, ковбои в круг, на огне жарится какое-то мясо, уставшие люди молчат, рядом в темноте фырчат лошади, тихо звякает упряжь, и унылый звук губной гармоники...
Три мандариновых семечка воткнула в землю цветочного горшка под новый год. Зачем, не знаю. И тогда же взялась за новое от Булгакова.
Одно мандариновое семечко не взошло вообще, второе выскочило практически сразу - зелёный длинный пришелец, чем-то неуловимо напоминающий росток гороха. Он быстро вытянул стебель сантиметров на пять и погиб. Моя вина - не уследила, поставив на полку. Думала, там, наверху, светлей. Может и так, конечно, но, отсадив росток в отдельный горшочек, я о нем напрочь забыла. А когда вспомнила... Достала с полки растеньице-мумию.
Третий нехотя вылез только в начале февраля - такой нежданный и робкий. Как и первый, сразу вытянулся стройным стебельком и замер. Булгаков продвигался со скрипом, но как только третье семечко проклюнулось зелёной звёздочкой и потянулись вверх две ярко зелёные "ладошки", пошел и он!
Уступала квартиру младшей сестре на неделю - поболеть в свое удовольствие и не заразить родителей. Приехала и, как всегда расстроилась. Несколько растений были на грани гибели от обезвоживания, остальные в полуобморочном состоянии. А мой апельсиновый росток совсем было вознамерился отправится по дороге вечности, за первым своим собратом. Напоила вдоволь, поговорила. Отговорила от участи камикадзе. А книжка Булгакова в мое отсутствие упала с дивана и болезненно согнулась в переплете. Из солидарности с апельсиновым ростком, видимо.
Снова за окном поют птицы. Совершенно по весеннему. Но мне ещё хочется зимы. Снега, морозца. Не готова я к весне. Организм ещё в спячке...
В перерывах между написанием поста разделала и съела курицу. Не всю, конечно - я ведь не ковбой в ночных прериях. Но удовольствие получила немалое! Обычно еле дожидаюсь пока птичка начнет остывать. Ставлю перед собой на большом блюде, вооружаюсь ножом, вилкой и кухонным полотенцем. На минуту замираю, вдыхая аромат курочки, и начинаю.
Отрезаю и убираю в холодильник окорочка и одно крылышко. Начинаю есть с копчика и хребтины, съедаю кожу со спины и грудки. Немного ощущая себя опытным патологоанатомом вырезаю курогрудь и уношу на кухню, где по половинке заворачиваю ее в фольгу прежде чем убрать в морозилку. На потом. Возвращаюсь к остаткам благословенной птицы, доедаю крыло и собираю крошки, мелкие кусочки и "сок" куском хлеба.
Всё.
Сегодня на десерт свойские морс.
Сестра разбила последний графин и наливать его теперь некуда.
Возвращаюсь к Булгакову.