Глава 9 Дело
Павлу снился предутренний сон. Он в майке и кальсонах бредёт по августовской стерне. Солнце в зените погрузило поле, кайму кустов и леса, его ноги и руки в белый призрачный свет. Глазам больно смотреть на это марево. Он отмахивает комаров с потного лица. Спотыкается босыми ногами на острых пшеничных остях и комьях сухой, серой, как зола, земли. Поле бескрайнее, и надо внимательно смотреть под ноги. Вот в очередной раз оступается, и подошву пронзает острая боль. Почва под ногами усыпана такими же серыми, тонкими осколками костей.
Он проснулся от собственного вскрика. Звонил дорожный складной будильник. Мужчина потряс головой и осмотрелся. Обстановка поселковой гостиницы дешёвая, но, сработанная из натурального дерева. Двустворчатый шкаф с зеркальцем на уровне глаз. Низкая, жёсткая кровать – не залежишься. Стол-тумба с телевизором. Даже небольшой холодильник обшит шпоном. Единственная вещь – небольшая фотография двухэтажной усадьбы, утонувшей в пышной зелени парка на противоположной стене, выбивалась из скучной палитры. Павел неопределённо хмыкнул и откинул одеяло.
Завтрашний пенсионер внутренне принял напутствие своего начальника как задание. Сказано «Отдыхай» – буду отдыхать. Только чур меня от подобных снов. Кириллыч усмехнулся.
Не спеша позавтракал. Надел светлые брюки, рубашку с короткими рукавами («всё же отпуск»), повертел в руках кепку, натянул на голову и, прежде чем окунуться в жаркое августовское утро, отнёс ключ на ресепшен. На стойке администратора набросал план дня.
Жилец уже шагнул на выход, но повернулся и поверх головы удивлённой дежурной увидел то же фото усадьбы. «Это они так стиль выдерживают?» А вслух вежливо осведомился:
– Красивый домик. В каждом номере есть?
Женщина, не оборачиваясь, фыркнула:
– Скажете тоже – домик. Поместье господина Зумпфа, нашего благотворителя.
Во дворе волосы под фуражкой вмиг взмокли. Капитан передёрнул плечами, посмотрев на уазик: «Там же пекло». Открыл нараспашку все дверцы. Ленивый тёплый ветер, престижа ради, прошёлся пару раз по салону и удалился. Кепка и пиджак улеглись на заднем сиденье.
Инспектор постоял ещё, решая, куда сначала поедет: в участок к Пильняку или …Что-то мыкнул, решительно нырнул за руль, и машина, пару раз чихнув и громко жалуясь на старые кости, враскорячку поскакала в третьем направлении.
Опыт подсказывал, что перед посещением незнакомого по уму надо о нём разведать что-нибудь. Но этот визит был как раз тактическим приёмом. Люди в трудных обстоятельствах раскалываются, как спелые грецкие орехи.
Простим ему некоторый профессиональный цинизм. В подобном манёвре старый волк превзошёл многих мастеров рушить защитные бастионы граждан, выведывать их слабые места, наводить мосты, экономить на обуви и узнавать за раз столько, сколько другому и за неделю не удастся.
Километра четыре до цели водитель, внимательно оглядывая окрестности, ехал максимально медленно. Сразу за грунтовкой, обсаженной кустарником, поблёскивало кочковатое болото с кривыми деревцами. Дренажная система требует огромных денег. Поэтому зелёными оазисами леса и пашнями, окружёнными коварными топями, прикрывающими свои бездонные глотки мягкими мхами, могли похвастаться лишь крепкие фермерские хозяйства.
Мимо проплыла живописная мельница. В одном месте реку, на которой та была построена в бородатые времена, Паша переехал по мосту.
Вскоре дорога заложила влево петлю и открыла вид на уже знакомую картину.
Он подошёл к камере и показал удостоверение. Зажужжал механизм откатных ворот, и вот уже оперуполномоченный на частной земле. «На таких собственников в стране заведены отдельные дела. Чем же этот-то заслужил особое положение? Может, учёный или… да что гадать. Скоро всё станет ясно»
При ближайшем рассмотрении усадьба и вовсе оказалась не скромной. Дом внешне тот же. Только возле него постарался ландшафтный дизайнер, явно мастер дела – впору французам завидовать. Великолепный парк с сочной травой, прудом, ажурным мостиком, птичьим домиком и тенистыми аллеями… Альпийские горки сочатся прозрачной, не иначе как живой водой… Паша не разбирался в цветах и травах, но их сочетание и запах могли разоружить и захватить в плен без примитивных человеческих приёмов.
Капитан шёл медленной, расслабленной походкой, представляя, что по путёвке от конторы отдыхает где-то в Луизиане. Сейчас на крыльцо выйдет чернокожая мамушка в белоснежных наколке и переднике, чтобы проводить в холл.
Тяжёлая, окованная железом дверь отворилась, и в тёмный проём, как гемма, вписалась сухопарая фигура пожилой дамы в чёрном платье. Некрашеные волнистые волосы собраны в пучок. Воротник застёгнут доверху. Ботинки без каблука. Её можно было назвать привлекательной: высокий чистый лоб, большие чёрные глаза без тени скорби, породистый нос и выразительный рот – если бы не крепко сжатые губы, отчего возле них залегли жёсткие морщины, и прижатые к бёдрам кулаки. «О, здесь что-то глубоко зарыто», – визитёр мысленно поставил галочку в блокноте.
– Я Дита, экономка. Как Вас представить молодым господам?
«Она, оказывается, умеет говорить и не дала мне времени на вопросы».
– Спасибо, дорогуша. Надеюсь, господа, при сложившихся обстоятельствах, позволят мне выразить соболезнование и задать несколько вопросов касательно нашего общего дела… Сущие пустяки, – он, скромно улыбнувшись, развёл в стороны руки.
– Вовсе не обремените, – женщина указала в угол, заставленный живыми цветами в вазонах. – Вход сегодня свободный для всех.
«Болтать ты горазд, – от служанки не укрылся проницательный взгляд серых глаз, скрытый в лучах морщин. – Поглядим, что за птица такая».
Молча подвинулась и рукой пригласила гостя внутрь. Хмурый зять позвал в кабинет.
«Ага, и этот не скорбит, но явно чем-то недоволен».
Тем не менее постарался быть вежливым:
– Присаживайтесь… ээ… как к Вам обращаться? Сейчас попрошу принести нам кофе.
Не дождавшись ответа, вышел за дверь и громко заспорил. По-видимому, с женой.
Пока пара препиралась, сыщик осмотрелся. Его интересовали предметы, бросающиеся в глаза. Высокая витрина из тёмного дерева, выстланная пурпурным бархатом, пустовала.
Над креслом с резной спинкой несколько фотографий в рамках. На отдельной полочке –небольшого формата книга в суперобложке с именем покойного и иллюстрацией двенадцати позирующих в охотничьей одежде мужчин.
Павел подошёл ближе – рассмотреть, но дверь в комнату распахнулась и ветер зашуршал тёмным шифоном на блондинке пышных форм. По-видимому, она взяла ворота приступом и решила осадить укрепление.
Не обращая внимания на посетителя, дама приложила платок к глазам. Метнулась от софы к столику у камина, плюхнулась на сиденье и глухо забормотала (в голосе звучало раздражение, вряд ли ему показалось):
– Бедный старенький дуся. Зачем ты пошёл в проклятую сторожку к диким животным? – плечи женщины затряслись в беззвучном плаче.
Детектив рассматривал её. «Муж намного старше. Жена уже зрелая, но весьма аппетитная штучка и по поведению эгоистичная лицедейка… Что-то с голосом, да она картавит. Дита тоже… нет, не похожи внешне, но эта могла пойти в родню фатера. Надо узнать, кто у него мать.
Тихо вернулся хозяин. Поставил перед женой чашку и успокаивающе похлопал по плечу. Женщина демонстративно отстранилась. Не обращая внимания, тот предложил капитану присесть, напиток и назвался:
– Вилен Никольский. Полковник в отставке. Моя жена Эльза. Дочь и наследница Курта Отто Иоганна Пауля Зумпфа – в этом месте Паша поперхнулся: «Горячо». – Чем можем помочь?
Кириллыч заметил, что слёзы на круглом лице с большими ясными глазами высохли, а их хозяйка обратилась в слух.
– Я, собственно, хотел выразить соболезнование и не мешать вам скорбеть…
– Благодарим и всё понимаем. Можете задать свои вопросы, господин майор. – Вилен, глядя в окно, отхлебнул и спокойно посмотрел в глаза милиционера.
«А это уже грубая оплошность, если не что-то большее», – Ельшин дополнил список зацепок. Что беспокоит Никольского и почему он перепутал звание? Чтобы умаслить или невольно выдал волнение? Это вызывает подозрение. Надо покопаться в служебном списке полковника… полковника какой службы? И опять же – такое наследство, а дед куда как крепкий был… Вопросики, вопросики…»
– Так, пустячки всякие, не извольте сердиться. Работа такая. Меня вот ваш тесть заинтересовал – важный был человек, земля ему пухом…
Тут Эльза закричала:
– Когда нам вернут тело дуси, чтобы викарий мог провести обряд погребения. Когда? Это… это так жестоко.
Она вновь заплакала.
– Фрау Зумпф-Никольская (супруги вздрогнули и переглянулись, Вилен дёрнул щекой), я обещаю надавить на все рычаги, чтобы формальности соблюли быстрее.
И продолжил, обращаясь к супругу:
– Могу я полистать книгу барона, а то в гостинице по вечерам… мгм… мягко говоря? И да, парк у вас – совершенство. Не откажете в посещении? Скажу по секрету, – он понизил тон. – Это мой отпуск перед отставкой… Так как?
– Конечно, я распоряжусь, чтобы Дита выдала запасной ключ-карту.
Гость, слегка смущаясь, поблагодарил за гостеприимство и вышел.
Не успел муж вскинуть брови и недоумённо спросить воздух «Что это сейчас было?», детектив заглянул в приоткрытую дверь и обратился с вопросом к дочери покойного:
– А ваш старенький папенька в этот раз один пошёл на охоту?
– Ну, нас-то не было. Дита написала – «Что такое? – опять «написала». Почему? Со мной же она говорила», – встрепенулся офицер, – что Стась, садовник, проводил.
– Вот и славно. Как раз завтра с ним и пообщаемся. Хорошего дня, господа!
Вечером в номере Ельшин пролистал опус Курта. Узнал про патриотическое прошлое семьи. Дед воевал за независимость родины и удостоился самой высокой награды.
«Это Пруссия воевала за независимость? Нормально. Цель независимости – мировое господство. Ноги Гитлера оттуда выросли… Ещё проверить этот орден. За какие заслуги получил? И вообще, где крестик-то? Витрина пустует. Не по нему ли убивается Вилен? Может, ложный след, но проверить надо. Очень похоже на правду.
Женщинам в семье отводится какая-то искусственная роль. О жёнах ни одного упоминания. Кто они? Где жена Курта? Эльза, похоже, не догадывается, что выполняет определённую роль. Какую? Семейственность как добродетель Зумпфов выглядит неубедительно… Интересно. Надо тут покопать.
А что Отто, Курт? Укрепляли балтийский берег, вкладывая в мелиорацию огромные средства. М-да. Я видел, когда к ним ехал. Свой берег и свои земли они укрепляли.
Благотворительность Курта. Надо всё же навести справки в соцзащите. Несколько детских домов под призрением… Дочка активничает…
Он создал клуб любителей охоты «Вальдшнеп». Устраивал бесплатные слёты на своих землях. Ради чего так старался покойник?»
В список неотложных дел добавилось два пункта про КГБ и орден.
От Зумпфов Паша поехал в участок. Пильняк ещё не вернулся. Обшитые фанерой стены гулко повторяли стрёкот пишущей машинки.
Лена на вошедшего внимания не обратила. Из пучка тёмных волос на щеку выбилась прядь, кончик носа блестел от усердия. Она уже в курсе, что он приехал, догадался капитан. Присел к столу Валеры, облокотился на спинку стула и, послушав пару минут канцелярский бостон, тихо сообщил:
– Клавиши табуляции и штук пять знаков западают, каретку надо менять и шайбу ручной прокрутки бумаги… С копиркой, наверное, вообще дело швах… – он не закончил.
Секретарша вскочила с высокого стула и повернула к нему разгорячённый широкий фронт.
– Вы!.. Как Вы?.. Вы же командированный капитан милиции? – она снизила тон на две октавы.
– Душа моя, как я Вас понимаю. Прощаться с любимой вещью это непереносимо, – его лицо исказила печаль. Но, Леночка! Не расстраивайтесь так. Я же Вас выручу!
Дама вытянула максимально шею, не решаясь приблизиться к старичку-лесовичку. Её глаза подозрительно заблестели:
– Как?!!
– Ну, всего я тебе не расскажу. Есть у меня одно дельце на родине этого динозавра и знакомые… – он помолчал. – Только ты мне сейчас всё подробненько расскажешь про пожар.
Сыщик не успел договорить, как Лена затрещала:
– Вам про который?
– А сколько их было?
– Пока два. Я про оба расскажу… Ну, вы поймите. Только то, что точно знаю.
Паша посмотрел на секретаршу с уважением.
– Значица, так. Четыре или пять лет прошло. Тут такая жара навалила, и торфяники задымились. Возле мельницы на Лабе тушить было сподручней. Ну, река рядом. Окапывали. Тушили. Большой участок у болота отвоевали. Стали запахивать и – кости… много. Позвали специалистов. Тогда у меня телефон тоже чуть не загорелся в руке, – она едва не задохнулась, назвав звонившего. – Начальник УВД приказал землю санировать, запахать и посеять люпин, чтобы через год отдать под пшеницу.
– А больше я не знаю, – Лена посмотрела виновато. – Ах, да! – она встрепенулась. – Той же осенью или годом позже Ева сожгла детский дом. Он в зелёной зоне особняком стоял. Там ребята учились и на огородах. И прачечная у них, и швейный цех. Что-то вроде трудового отряда. Ну, я не знаю подробностей, как всё случилось… Мне не докладывают… Знаю, что у девочки крыша поехала. Её положили в психбольницу… Из района приезжала следственная бригада. Тогда несколько детей задохнулись и воспитатель сгорел.
Женщина замолчала, глядя с надеждой на Ельшина. Тот усмехнулся ободряюще.
– Я не забуду. Спасибо, милая. – А что, девочка так и сталась в больнице?
– Долго пролежала. Но, видно, поправилась. Её Филипп забрал к себе. Как опекун, – женщина уже отключилась от беседы.
– Интересно девки пляшут, – лицо Ельшина выразило крайнюю степень озабоченности.
– И Вам, – отстучала глупая машинка.
Прежде чем отправиться на пожарища, Ельшин позвонил ребятам в район и попросил передать Пильняку документ по расследованию сгоревшего детского дома.
«Неплохо. Теперь бы перекусить».
Администраторша отправила в закусочную у трассы.
Комплексный обед едва уместился на треснувшем подносе. Огненное харчо в горшочке, горка ракушек с двумя котлетами в соусе и большая кружка пива.
Официантка в белом фартучке и наколке два раза приносила хлебную нарезку.
– Что-то ещё? – она теребила листочек в блокноте.
– Да, – он вспомнил, что нужно надиктовать вопросики после усадьбы.
Девушка замерла в ожидании.
– У вас всегда так сытно кормят?
– Нет, не всегда… Не всех, – она мило улыбнулась.
– Тогда буду у вас столоваться, – он строго посмотрел на девушку. – Чтобы без пирожков. Не хочу кончить как Иван Андреевич.
– Не знаю такого у нас, – переполошилась та.
– А я знаю. И не у вас это было.
– Шутите? Приходите снова. Будем ждать… без пирожков, – девчушка неожиданно подмигнула.
В отличном настроении детектив отправился на прогулку.
«Сначала к детскому дому, а после на Лабу. Заодно искупаюсь», – он вытер испарину со лба.
С обугленной штукатурки развалившихся стен ветер сдувал сухой пепел. Одна стена с торчавшей в небо стрехой устояла. Сорняки прикрыли часть разрушений, и в целом картина не вызывала острых чувств. Казалось, это дело давнее и простое, как форма барака.
Рядом стояли два небольших корпуса с выбитыми окнами. «Верно, мастерские». Пол внутри загадили голуби. Без плана смотреть здесь было нечего.
Снаружи закашлял человек. Павел вышел и столкнулся с невысоким худым стариком. Тот поспешил объясниться:
– Я работаю на конюшне. Тут недалеко. Слышал, что прислали к нам человека. Ну, вот… Чинил крышу и заметил. – А что, есть новости?
Кириллыч усмехнулся.
– Я тут гуляю. Давай-ка, мил человек… тебя как звать?.. отведи меня к лошадям. С детства их люблю.
– Меня-то Гурием зовут, – мужичок ободрился. – Я с удовольствием. А то, как герр Курт помёр, никто на хозяйство не заглядывал.
По пути он рассказал, что был недолго жокеем у старого барона. Ну, тот лошадей продал, оставил несколько и его – присматривать. У нынешнего Гурий только как рабочий. Молодые баре, дочка и ейный муж уроки берут и катаются.
Они прошли огороженную брусьями леваду и ухоженный газон. Частью постройки для животных стояли заколоченные или разобраны. Осталась одна конюшня на пять лошадей. В ней мог бы жить и Павел, как это делал Гурий.
Вид помещения и лошадей был достоин высшей похвалы: лоснящииеся бока, спокойное похрапывание. Конюший каждой пошептал на ухо и дал угощение.
– Значит, нового хозяина коневодство не интересует? – уточнил гость.
– Моё дело маленькое. Но если надумает, я припас самых перспективных. Уж в этом разбираюсь. Так что… – не закончив мысль, конюх молча проводил детектива до ворот.
– Так узнали, чего нового? – спросил на всякий случай ещё раз.
– А ты, Гурий, позвони сам, если что вспомнишь, – Павел, не ответив, отдал старику карточку с телефоном.
Через полчаса блеснула синим излучина реки. Следак так взмок, что раздеваться начал на ходу. Представил зрелище со стороны и захохотал.
Природа на миг оцепенела, а после воздух вновь наполнился теплом и птичьим свистом.
Бледный горожанин, оскальзываясь и цепляясь за ветки бузины, спустился к берегу. Не удержался на мокрой траве и, подняв столб брызг, упал в воду. Течением его протащило несколько метров вдоль русла, но Ельшин, хлебнув Лабы, извернулся наконец и выполз на гальку. Отплёвывая песок, посидел. Выбираться на жару не тянуло. Он откинулся на спину. Лицо защекотали лапки жучков, ноги заливала прохладная волна, небо опустилось до земли. «Эх! Тома, посмотрела бы ты, как можно счастливо слиться». В ответ в голове прозвучал уточняющий вопрос: «С природой, Павлик?» – «Да, моя, девочка, да», – он глупо улыбался.
Отдалённо тихо стучал барабан. «А там же мельница».
Капитан проворно на четвереньках взобрался на обрыв, в кустах снял мокрое бельё. Чертыхаясь, натянул брюки и рубашку, босой пробежал мост и добрёл, ковыляя непривычными к земле подошвами, до заводи.
Дита, экономка из усадьбы, уже искупалась и, прикрывая одной рукой грудь, другой хваталась за ивняк, чтобы выбраться на берег.
Прежде чем отвернуться, следователь заметил в кустах на противоположном берегу егеря. «Всё страньше и страньше».
У двери в номер на противопожарном ведре спал Валера. Услышав шаги, вскочил и поздоровался.
– Проходи Валерий Анатольевич. Вижу, устал с дороги. Возьми пиво в холодильнике. И мне. Ну и жара… Пойду ополоснусь… Надеюсь, с вестями?
– Так точно, командир. Парень отхлебнул, рыгнул, прикрыв ладонью рот, чтобы не услышал старик и, встав рядом с приоткрытой дверью в душ, рассказал, что привёз бумаги по пожару и трупу в детском доме и про старуху Чижову.
Капитан вышел, не обращая внимания на ошарашенного лейтенанта, скинул полотенце и переоделся в чистое.
Просмотрел мельком бумаги и попросил помочь сдвинуть стол с телевизором в угол комнаты. Снял рамочку и канцелярскими кнопками прикрепил стикеры.
В центре – Курт З.(жертва). Версия – месть, заказное убийство.
Причина –? Исполнитель –?
Подозреваемые и алиби: члены клуба, бывшая фрау Зумпф, Эльза-Вилен, Дита- Ева, Филипп-Стась.
Получилась такая схема:
В ряд: «Зумпфы - …». «Дети». «Вальдшнеп».
Найти связь – поместье, пожары, дети, охотничий клуб, смерти членов клуба?
Цифра 12 разбита по косой дважды: первая двойка – красным цветом – найдены изувеченными, цифра 8 под вопросом в центре – зелёным (живут в доме престарелых), крайняя цифра 2 – синим – не найдены. Кто фотограф? Под стикером «Дети» – даты пожарища торфяника и пожара в детском доме.
– Вот наше дело, Валерий Анатольевич.
Младший лейтенант, сглатывая слюну, как голодная дворняжка, следил за детективом.
– Слушаю, Павел Кириллович, – неземным голосом простонал участковый.
– Ну, пока не слушать, а поработать нужно. Ты сейчас иди отдыхай. Заслужил… Очень мне нравится твоя версия мести, – старшой похлопал Пильняка по плечу. – И поешь не забудь, мне от тебя мёртвого никакого толка… Топай.
Когда парень, удивлённый противоречивыми словами детектива, вышел, Кириллыч час набрасывал варианты: кому выгодно.
Эльза и Вилен. Возможность – да. Дита сказала, что старик ослаб. Может, травили и смотались на Капри ради алиби…
Позвонила Юля сообщить про вскрытие барона. Причина смерти – кровопотеря. Увечья лица и гениталий нанесены острым предметом, предположительно кухонным ножом. В крови нет сильнодействующих препаратов и отравляющих веществ.
– Значит, всё чувствовал? – капитан посуровел.
– Так точно, товарищ капитан, – анатомичка собралась отключиться, но Ельшин попросил припомнить труп на пожаре в детском доме.
– Хорошо, что спросил. Я вчера сравнивала и да, раны идентичны. В области промежности совершенно. Ну, а лицо у воспитателя Кочина обгорело основательно. Не определить.
Они попрощались. Паша исправил красную цифру на «3» . Скорее всего он и фотографировал приятелей, и вызвал следственную бригаду на заимку. Позже будет сделано официальное заявление, что старый барон умер естественной смертью. Улик преступления бригада не обнаружила. А Павел поставил большой знак вопроса у фамилии Вилкас.
На следующий день, прежде чем посетить Стася и парк, он заглянул на минуту в усадьбу, чтобы сообщить приятную новость господам. Буквально день-два, и они смогут забрать тело отца, а пока есть время спокойно подготовить похороны.
Вышел из гостиной и тут же вернулся.
– Госпожа Никольская, пожалуйста, проясните мне, что означают Ваши слова о пишущей Дите? Эта загадка не дала мне выспаться, – Кириллыч обезоруживающе улыбнулся.
– Так она уже лет сто не разговаривает, – легкомысленно и раздражённо бросила та.
– А. Понятно, – не в такт бодро среагировал сыщик.
Пока пересекал двор, прикинул, отчего с ним экономка заговорила. «Не настала ли ей пора покинуть свою башню из слоновой кости и не пригласить простодыру-детектива искупаться у мельницы?»
Щебет птиц, журчание воды и ароматы удивительных растений со всего мира: деревьев, кустарников и цветов – привели мужчину в благостное состояние.
Продолжение следует
Начало Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8