Марианна Вишневская – потомственная целительница, как она себя гордо именовала, – сидела в своей шикарной, оригинально обставленной квартире и попивала кофе, когда в ее дверь позвонили.
– Мария Сергеевна Володина? – произнес человек в форме ее, казалось бы, позабытое имя.
– Марианна Сергеевна Вишневская, – гордо ответила целительница.
Женщина выглядела впечатляюще. Прямые жгуче-черные волосы до талии окрашены затейливой яркой повязкой. Огромные серьги из разноцветных камней в тон повязки, колоритный макияж и какой-то невообразимый наряд.
– Нам известен Ваш псевдоним, но ни к чему ломать комедию, – строго произнес человек и развернул перед ней удостоверение. – Майор Лисицын. Мария Сергеевна, Вы обвиняетесь в незаконной медицинской практике!
Не успел майор договорить, как знахарка рассмеялась.
– Медицинская практика? Вы о чем? Так, травки з говоры, отвары и стопроцентного результата не обещаю. А что случилось-то?
– А вот это уже деловой разговор. Вчера к вам обращалась Елена Николаевна Воробьева с болезнью почек. Было такое?
– Знаете, а давайте присядем, – предложила потомственная целительница.
– Я не против. Куда можно сесть?
– Пройдемте в гостиную, садитесь, куда вам удобнее.
– Спасибо, – кивнул майор Лисицын. – Так что насчет Елены Николаевны Воробьевой?
– Ну, знаете, ко мне много людей приходит, – протянула Мария-Марианна. – И документов я у них не спрашиваю.
– Во как! – хмыкнул майор. – Лечите и не спрашивайте, как зовут.
– Нет, ну, имя я, конечно, спрашиваю – без него никуда. Иначе как я за человека просить-то буду?
– Кого просить? – нахмурился сотрудник компетентных органов, совершенно сбитый с толку.
– Ну как это кого? – округлила Марианна свои ярко накрашенные очи. – Всевышнего, конечно же! Да и безликое обращение мне никогда не нравилось.
– Видимо, за Елену Николаевну Воробьеву Вы плохо просили, – покачал головой майор.
– Да что случилось-то Вы мне объясните.
– Виноват. Дело в том, что Елене Николаевне вчера стало плохо. А именно, начались боли в почках. После чего женщина потеряла сознание и была госпитализирована."
– Та-а-ак, а Вы уверены, что это по моей вине? Может, по приходу домой она съела что-то не то. Или, например, таблетку какую выпила? Видите ли, я обычно предупреждаю, что за особо тяжелый случай не берусь. Я не пропагандирую самолечение и походы ко мне подобным. И если я вижу, что человеку просто необходимо обратиться к врачу, то так об этом и говорю. Мне проблемы не нужны.
– Отрадно слышать, но только именно после визита к Вам состояние женщины резко ухудшилось, – развел руками полицейский. – Её-то Вы предупреждали?
– Конечно, – кивнула знахарка. – Я так и сказала, что не смогу помочь.
– И тем не менее взялись, – подытожил Лисицын. – Как Вы это объясните?
– Я дала Елене выпить мочегонного сбора, только и всего. А потом прочитала молитву. Ни с того, ни с другого сознания не теряют.
– Так, Мария Сергеевна, говорите, Вы, конечно, убедительно. Но, как понимаете, я не могу Вам верить на слово.
– Понимаю, – заверила Марианна.
– А раз понимаете, то Вам придется проехать с нами.
– Но у меня через полчаса посетительница! – сопротивлялась знахарка.
– Ничего, как-нибудь переживете. Надеюсь, и она тоже, – усмехнулся майор. – А то, неровен час, вдруг еще кто-нибудь сознание потеряет.
Лисицын доставил обвиняемую в отделение. А дальше, как и полагается, СИЗО.
Гражданка Воробьева по-прежнему пребывала вне сознания.
Несмотря на то, что у пациентки Марианны были неплохие шансы выкарабкаться, да и вина знахарки, в сущности, не была очевидной (ведь предупреждала же), родственники потерпевшей жаждали... ну не крови, конечно. Но посадить потомственную – для них было делом принципа.
– А отправим, как мы её в пресс хату к нашей местной элите! – весело, сказал начальник. – Авось, что интересное и выдаст.
– О, – показывая пальцем на Марианну, сказала высоченная мужеподобная женщина, стриженная под мальчика. – какая женщина пришла к нам!
– К Вам? – приподняла бровь знахарка. – А Вас случайно мама не учила, что показывать пальцем некрасиво.
– А у меня не было ни мамы, ни папы. – ухмыльнулась она и запела – "По приютам я с детства скитался, не имея родного угла."
Вдруг женщина схватилась за горло, и все, что она могла сделать, это только открывать рот. А однако через 5 минут..