Родился ни крив, ни кос,
В яйце золотом я рос,
Обычный, вполне, птенец,
И сказке конец. Нас робот сортировал,
Печатью поцеловал
Он мой золотой венец,
И сказке конец. Меня инкубатор грел.
Я тихо в яйце сидел.
Не зная, кто мать, отец,
И сказке конец. Тверда золотая гладь.
Её не пронзить, не снять,
Тяжёлая, как свинец,
И сказке конец. Хоть кто бы яйцо разбил,
И птичку освободил,
Но глух золотой телец,
И сказке конец. При блеске, при всём, броня,
Уже не спасёт меня.
В плену навсегда беглец,
И сказке конец. А быт птицефермы груб,
Найдет мой доспех, и труп,
Какой-то дурак, скупец,
И сказке конец. Приди полевая мышь,
Хвостом замахнись, услышь.
Разбей золотой дворец,
И сказке конец.
Родился ни крив, ни кос,
В яйце золотом я рос,
Обычный, вполне, птенец,
И сказке конец.
Нас робот сортировал,
Печатью поцеловал
Он мой золотой венец,
И сказке конец.
Меня инкубатор грел.
Я тихо в яйце сидел.
Не зная, кто мать, отец,
И сказке конец.
Тверда золотая гладь.
Её не пронзить, не снять,
Тяжёлая, как свинец,
И сказке конец.
Хоть кто бы яйцо разбил,
И птичку освободил,
Но глух золотой телец,
И сказке конец.
При блеске, при всём, броня,
Уже не спасёт меня.
В плену навсегда беглец,
И сказке конец.
А быт птицефермы груб,
Найдет мой доспех, и труп,
Какой-то дурак, скупец,
И сказке конец.
Приди полевая мышь,
Хвостом замахнись, услышь.
Разбей золотой дворец,
И сказке конец.