Пятничный вечер ассоциировался у Кати с маленьким праздником. Окончание рабочей недели сулило два законных выходных, но перед ними её ждал вечер, когда она растворялась в радости, беспечности и в полной расслабленности. Обычно она забегала в супермаркет, набирала сладостей и вкусностей, чтобы как следует отпраздновать переходный период между буднями и выходными. Катя никогда ничего не делала по хозяйству этими вечерами – ни уборка, ни готовка, ни стирка, даже посуду не мыла. Зачем, если впереди ещё суббота с воскресеньем?
Вот только сегодня она чувствовала себя подавленной и разбитой. Грусть и уныние связали её волю и весёлый нрав, подавили привычное чувство пятничной лёгкости. Дамская сумочка казалось очень тяжёлой, давила на плечо; любимые белые туфли – её искренняя гордость и предмет зависти всего женского коллектива – стали настолько неудобными, что ступни просто «горели огнём». И даже дорогое и качественное бельё, купленное Сашкой на день рождения, впервые приносило дискомфорт, доселе неведомый.
Поэтому даже в супермаркет, находящийся в 5 минутах ходьбы от дома, Катя не нашла в себе силы и желания зайти. Вкушать деликатесы в столь никчемном расположении духа ей казалось кощунством и бессмыслицей. Дома, приняв ванну, Катя смогла смыть усталость и пот, но на настроении это никак не отобразилось.
«Был бы Сашка, он бы меня утешил и развеселил» – подумалось ей. Но муж по пятницам с коллегами обычно ходил на пиво, как впрочем, и сегодня. Катя воспринимала эту, давно существующую традицию с пониманием. Саша практически всегда контролировал себя, к алкоголю особых пристрастий не питал, на «приключения» после выпитого его не тянуло. Не имея претензий к отношению мужа к себе и его поведению, Катя считала, что ничего зазорного в таком времяпровождении нет. Вот только сейчас ей было горько и одиноко, но позвонить Саше и попросить его приехать она не решилась. Ведь причины, как таковой не было, похоже на тривиальную хандру, да и не хотелось, чтобы коллеги подумали, что она его постоянно контролирует.
Поэтому, укутавшись в халат и усевшись в кресло, Екатерина решила самостоятельно привести свои мысли и чувства в порядок.
Небезосновательно считая себя девушкой вдумчивой, логичной и последовательной попыталась найти причину своей подавленности и огорчения. С утра всё было нормально, даже хорошо, они шутили с Сашкой по поводу её слабости к выпечке и сладкому и невозможности из-за этого сесть на диету. Значит, работа! Так как с начальством проблем не возникало уже очень давно, стало быть дело в коллегах. В ком же именно? Ира Зубкова, ограниченная особа, с непомерно завышенной самооценкой и притязаниями по заработной плате? Нет, Катя давно уже этот «нонсенс» в коллективе перестала воспринимать. Может, Алла, брюнетка со средненькой внешностью и формами, имеющая просто патологическое влечение к одежде, обуви и аксессуарам? Тоже нет. По-большому счёту, больше никто из девочек в отдел её не раздражает, в чём же дело? Вернее в ком?
И когда Катя уже окончательно разочаровалась в своих дедуктивных способностях и решила оставить в покое свою память, правильный ответ постучался ей в дверь. Конечно же, Люда Егорова и её отпускные фотографии, которые она сегодня всему отделу демонстрировала! Во время отпуска у неё было день рождения, и среди банальных фото с гостями, праздничным столом, набором кастрюдь, подаренных свекровью, была одна, которая являлась гордостью Людмилы и так сильно зацепила Катю. На ней Люда держала роскошный букет из белых роз, подаренных мужем. «29 штук» – гордо заявила Егорова, что дало возможность всему коллективу, который не был в курсе, догадаться сколько ей лет и заодно понять, какой завистью обладает каждая из них: белой или чёрной.
Цветы являлись больной темой для Кати. Вернее то, что ей не дарил их муж. Со стороны это казалось нонсенсом: прекрасный супруг, горячо любящий и всегда желающий предугадать желание жены и воплотить их в жизнь, при малейшем намёке на «цветочный» подарок становился злым и раздражительным, чего с ним при иных обстоятельствах никогда не случалось. Подумать только: год встречались и уже два года живут в браке, а он ни разу ей не подарил ни цветочка! Исключением был свадебный букет и тот заказала и купила Сашина мама.
На любые попытки поговорить на эту тему он отвечал, что считает это глупостью и вообще больше об этом говорить не желает. И Екатерина всегда уступала ему. Но не сегодня! Обязательно доведу этот разговор до конца.
Саша пришёл часа через полтора. Слегка выпивший, в этом состоянии он был всегда очень добрый, весёлый, ласковый и готовый к любовным играм, на этот раз был встречен строгим взглядом любимой и инстинктивно почувствовал себя виноватым. «Котёнок, я же совсем немного выпил. Ребята ещё остались пить, а я домой поехал», – оправдывался он.
– Саша, дело не в том, сколько ты выпил и когда пришёл. Я о другом хочу поговорить.
И собравшись духом, буквально выпалила:
– Почему ты мне не даришь цветы?!
Саша поменялся на лице моментально. Только что его мимика демонстрировала раскаяние и трепетную нежность к супруге, но буквально через несколько секунд черты лица стали острее, глаза прищурились, а красивые, слегка припухлые губы сжались в кривовато-тонкую полоску.
– Ну вот, тебе вечно надо всё испортить! Ну сколько раз я тебя просил – не трогай ты меня с этими цветами!
– Я тебя теперь вообще трогать не буду, – в противовес агрессивному крику мужа, Катя внешне выглядела спокойно и рассудительно. Но в душе буйным цветом росла обида, подобно которой доселе она к мужу не испытывала.
Впервые со дня свадьбы они спали врозь. И хотя это было исключительно Катино решение и она сама себе разложила кресло и улеглась спать в нём, её сердце сжималось от боли и из глаз медленно капали слёзы. Её любимый, самый дорогой человечек на свете спал один, без неё, с момента ссоры они не произнесли ни слова друг другу. Неужели это конец?! Возможно ли, чтобы его упрямство и её эгоизм свели на нет их отношения и любовь, которыми она так гордилась? Неужели, так тяжело подарить жене цветы хотя на день рождения и 8 Марта? Эти мысли привели её в такое отчаяние, нарисовав такую безысходность, что слёзы, как по команде, побежали по щекам в два раза быстрее, а всхлипывания стали на порядок громче.
Катя, будучи всецело в своих переживаниях и эмоциях даже не услышала, что Саша, который не мог заснуть, тихо встал и подошёл к ней, не в силах больше слышать, как она плачет.
– Катюш, маленькая моя, не плачь, – прошептал он и присев на корточки, взяв её за руку.
Его супруга, взволнованная его реакцией на её слёзы, неожиданно разрыдалась ещё сильнее. Уже на радостях, с облегчением. Но мужчины обычно понимают всё по-своему. И Саша новый поток слёз воспринял как обвинение в свой адрес. Считая нужным объясниться и закрыть тебя он сказал:
– Ты же знаешь, что я воспитывался одной мамой. Но, если уж быть точным, то с 10 лет, так как до этого с нами жил отец. Я никогда в разговорах с тобой об этом особо не распространялся, просто не видел в этом смысла. В общем, в семье всё было хорошо, по крайней мере мне, малолетнему пацаму ничего негативного не вспоминается. Как вдруг (это самое «вдруг» касалось моей мамы в первую очередь) отец сказал, что уходит к другой женщине. Я, в силу возраста, не до конца тогда осознавал, что творится, единственное, что запомнил, что отец как-то в один миг исчез. Он даже не попрощался со мной по-особенному… Поговаривали соседи, что уехал в другой город и женился на какой-то даме с двумя детьми. Мать старалась не показывать виду, что переживает по этому поводу, но при этом моментально постарела лет на десять. Я вот о чём сейчас подумал, Катюш, она ведь никогда у меня не хохотала от всей души – ничего подобного не помню. Пожалуй, развод с отцом был для неё сильнейшим ударом.
Катя почувствовала, как Саша с каждой минутой всё сильнее сжимает её руку, сам того не замечая. И хотя было достаточно больно, девушка терпеливо молчала, боясь «спугнуть» решившегося на откровение мужа.
– Мне 26 лет, а я до сих пор с ним ни разу не виделся. Он не поздравлял с днём рождения, не был на моём выпускном, не присутствовал на нашей свадьбе. Сейчас мне проще, а в детстве я очень ждал встречи с ним, особенно тяжело было в подростковом возрасте. Но при этом меня никогда не покидало чувство, что его возвращения мама ждёт ещё сильнее, чем я. Она его очень любила.
Саша сделал небольшую паузу, тихонько вздохнул, собрался с мыслями и продолжил:
– Это было предисловием, чтобы дальнейшее было тебе лучше понять. У моего отца была дивная особенность. Он очень любил цветы. Даже не совсем цветы, а именно гладиолусы. Редкое хобби, правда? Мы жили в частном доме и во дворе был небольшой кусочек земли. И там всегда росли гладиолусы. Ими занимался только он, мама даже не вмешивалась. Хотя я зря назвал это хобби, нет, это было его гордость и отдушина! До сих пор в памяти луковки гладиолуса, которые он перебирает в своих больших ладонях…
После того, как он ушёл от нас, мама никогда не садила цветы во дворе, на тех грядках росли лук, помидоры, зелень, короче, что угодно, только не цветы.
На день рождения мамы, которое мы впервые праздновали вдвоём, я ей купил букет из гладиолусов. По детской наивности, вспоминая, что эти цветы так нравились матери и отцу. Да и август был, они цвели и стоили недорого.
Меня не ждали мамины радость и благодарность, отнюдь. Я не успел промолвить поздравительные слова, показавшись перед мамой, как она вырвала из моих рук цветы и в абсолютно несвойственной ей ярости начала ломать их, а после этого топтаться ногами. Она давила их и кричала: «Никогда, слышишь, никогда не дари мне цветы! Особенно гладиолусы!»
Ты не представляешь, как я испугался! Я думал, что из-за меня она сходит с ума! А её ярость вскоре сменилась каким-то бессильным плачем, она обнимала и целовала меня, говорила, что любит, просила прощения. А я для себя решил, что больше никогда и никому не буду дарить цветы…
Саша плакал. Её муж, пример стойкости и мужественности, никогда не унывающий, проблемы и преграды воспринимающий исключительно, как вызов, сейчас плакал, как маленький мальчик. Катя целовала его солёные от слёз щёки и губы и шептала все известные ей слова любви. И именно в этот миг она осознала, что даже если она получит когда-то от мужа цветы в подарок, то это будет не её достижение, а его победа. Над прошлым, над собой.