Интересно устроена жизнь. Узнал я, что в небезразличный мне Тульский педагогический, он же ТГПУ им. Л.Н. Толстого, собирается с визитом сам Министр просвещения, светлоликий Сергей Сергеевич, Кравцов у него фамилия. Вот думаю себе – хороший повод на министра посмотреть, может, если получится, вопрос какой задать. Тем более, профессорствовал я там, даже кафедрой заведовал. Чего не съездить? Знакомых проведать, мудрость министерскую услышать. Но я человек опытный, и прекрасно понимаю, что министр - фигура ого-го (!), абы кого к нему не подпустят. Поэтому позвонил друзьям и попросил организовать приглашение или пропуск на эту встречу. Люди они отзывчивые, обещали в списки включить. Оно, конечно, 15 февраля обычно посвящено другому, но тут ради министра и отгул не жалко взять, и дата в конце концов не круглая. В общем, настроился.
Но 13 вечером звонят друзья из Тулы и говорят, что пришли утвержденные списки из министерства, и меня из списков вычеркнули. Нет, вполне логично – я не сотрудник университета, чего мне там делать. Тут, правда, нюанс такой, что служба протокола министра вряд ли знает всех сотрудников университета, а вот мою фамилию, по всей видимости, они в каких-то своих списках держат. Нет, оно, конечно, правильно, вдруг вопросы ему начну задавать или с места что выкрикивать – кто меня знает? Книжку «пасквильную» написал, статейки «клеветнические» пишет. А министр наш, человек тонкой душевной организации, ну как расстроится? Так что не поехал я 15 февраля в Тулу. Хотел было позвонить Косте Подрезову, но потом подумал, зачем нервировать человека перед таким визитом. Зато отгул сохранил, да и годовщину отметил. Тоже неплохо. Кстати, человеку, который меня в списки внес, потом долго выговаривали, мол, чем он думал, когда такую «токсичную личность» как я в списки вносил.
И вот тут я подумал, а это ведь показательно, что наш министр боится, что ему могут задать неудобные вопросы. А его окружение всячески оберегает его от этого. Но самое смешное заключается в том, что на самом деле мне хотелось увидеться и пообщаться с другим человеком из ближайшего окружения министра, с которым в Москве не могу пересечься уже несколько лет, настолько он занятой. Вопрос у меня к нему простой, но важный, хотелось узнать судьбу одного документа, который ему в свое время передавался, и который потом без всякого упоминания авторства ушел в жизнь. Но видно не судьба.
А министр молодец, и песни попел, и мемориальную доску К. Д. Ушинскому открыл, даже процитировал великого педагога. Сам он, конечно, классиков не читал, но помощники постарались. Меня, кстати, не оставляет одна мысль: если бы сейчас, в наше время работали тот же К. Д. Ушинский, П. Ф. Лесгафт, А. С. Макаренко и другие наши великие педагоги, получилось бы у них оставить свой след в педагогике или сожрали бы их такие кравцовы? Точнее не сожрали, а просто не дали бы возможности заниматься педагогикой. И насколько быстро вылетел бы из системы образования Константин Дмитриевич за свои мысли?
Впрочем, что это я? Опять напраслину на нашего министра навожу! А он ведь, наверное, ночами не спит – все думает, как еще престиж учительский поднять?
И, кстати, не являясь членом РАО, я спокойно смог присутствовать на общем собрании этой организации, не отказали, из списков не вычеркнули, даже странно…