Противостояние

Никогда не ездил этой улицей. Но когда спешишь, всегда выбираешь более короткий путь. Весной и осенью здесь не проехать, а сейчас, в июне, сухо, дождей не было уже больше месяца, дорога вполне сносная. Небольшой подъём в гору, затем поворот возле углового дома. Ещё пять минут, и я буду дома.

И тут я увидел его.

Светловолосый крепкий парень лет тридцати стоял на углу возле жёлтой четвёрки. Левой рукой он делал движения, смысл которых мог быть только один: он просил остановиться. Ничего, кроме досады, я не почувствовал: мне же некогда, меня ждут, я везу лекарства, выкупленные в аптеке... Но человек об этом не мог знать и продолжал махать рукой. Я остановился.

"Отец, помоги! Закончился бензин, а надо срочно ехать".

Ну что тут делать. Секундное размышление, выключил движок, вышел из машины:

"Только быстро. Шланг есть? У меня полбака, пару литров могу отлить".

"Да нет у меня шланга! Да и высасывать нечем. Давай съездим на заправку, тут до неё триста метров. Выручи, отец, я тебе оплачу дорогу!"

"Вот нужна мне твоя оплата", пронеслось в мыслях. Как говорится, не было печали. Можно и отказать, повод есть, но что-то меня остановило. Я вообще не привык отказывать в помощи, когда кто-то просит. А тут ещё его напряжённое и расстроенное выражение лица. Явно куда-то тоже торопится, а бак пустой.

"Вчера вечером приехал к матери, не проверил, сколько бензина, а сейчас сел - пусто".

Удивительно, он словно прочитал мои мысли и ответил мне на мой непроизнесённый вопрос.

"И откуда же ты приехал?"

"Да из Бухты. Я там живу, а мамаша здесь. Выручи, отец!"

Считаю: пять минут туда, пять там, пять обратно, итого пятнадцать. Ладно, задержка небольшая.

"Садись, поехали".

Парень откровенно рад. Сел рядом, назвал себя: "Вадим". В руках пятилитровая банка. Знаю, что в посуду вроде бы нельзя. И вновь мои мысли прочитаны.

"Отец, ты подъезжай к колонке, как будто сам заправляешься. А то мне не дадут в посудину".

Пристраиваюсь к первой колонке так, чтобы мой бензобак оказался точно напротив.

Парень бежит в помещение, оплачивает покупку, возвращается. Забирает из салона банку, подмигивает, идёт к колонке. Подходит, зачем-то опускается на одно колено - мне видно всё в боковое стекло. И вдруг оборачивается, тоже видит меня в зеркало. Видит, что я его вижу, и мы встречаемся взглядами.

Мы смотрим друг на друга. Он улыбается, но как-то напряжённо. Правая рука за пазухой футболки, словно он собирается что-то достать оттуда. Я слегка удивлён: что ему ещё надо, банка рядом, стоит на асфальте возле колонки, заправочный пистолет в левой руке, а что правая? Противостояние взглядов совсем недолгое, секунд пять-семь. Но странно, кажется, что очень уж долго они тянутся ...

Он улыбается, я тоже улыбнулся, кивнул головой: "Заливай". Он тоже кивает, правая рука выползает из футболки, медленно и неуверенно берёт банку, из пистолета начинает течь бензин. Пять литров - это совсем недолго. Спустя минуту он садится рядом. Улыбается, но так же напряжённо.

"Ну, всё. Как же ты меня выручил, отец!"

"Да ладно. Всё в порядке. Поехали, меня ждут дома".

Ехать недалеко, едем молча. Через пару минут останавливаюсь возле его машины.

"Ещё раз спасибо, отец. Я тебе что-то должен?"

"Нет, не должен. Ведь ты же не вернёшь мне эти пятнадцать минут жизни? А всё остальное у меня есть".

Уже не улыбаемся. Несколько коротких, но долго бегущих секунд. И его последние слова:

"Будь здоров, отец. Ты мне помог. И верь - всё у тебя будет хорошо".

Я внимательно посмотрел на него: "Надеюсь, и у тебя тоже".

Путь до дома недолог. Пять минут, и я уже у калитки ...

... В сентябре в соцсети прошёл мало кем замеченный пост: "В украинском Днепре националистами расстрелян некто Вадим Д. вместе с женой и дочерью. Утверждают, что наказан за трусость, проявленную при выполнении задания на территории врага".