Вечер уже. Паша на связь не выходит, как так 3 минуты назад писала ему - отвечал же... Спустя 30 минут висит одна галочка на новое сообщение... Ну неужели телефон сел, с зарядником же ушел... Спустя час пишу его товарищу, молчит... Неосознанно в голову полезли нехорошие мысли, утешала себя тем, что ночью придет и все наладится. Утро, еле как попробовала поспать ночью, получилось не очень, живот предательски тянуть начинает, телефон Паши вне зоны доступа, товарища тоже. Начинаю тревожиться, по пути в больницу звоню Паше и звоню, безрезультатно, прошла врача, успокоила себя тем, что с малышом все в порядке, небольшой тонус, прокапали магнезию.
Разбитая еду домой. Все больше и больше переживая, не находя себе места начинаю обзванивать морги, параллельно читаю новостную ленту, “Вдруг что увижу”. Подключаю Пашиных друзей, не у них ли он? Узнав историю, начинают переживать тоже, ведь такое поведение Паше несвойственно, он никогда не пропадал так надолго. Подключаются к обзвону. Морги прозвонила, все чисто, начинаю обзванивать отделы полиции...тревога нарастает. Безрезультатно. К вечеру, череду моих звонков прерывает звонок Пашиного руководителя: “Наталья! Что у вас случилось?”, да ничего, говорю я, немного повздорили ушел к другу, а в чем дело то?, “Паша в реанимации”... На этих словах земля ушла из под ног, сердце колотилось с бешенной скоростью, подошел ком к горлу, начала одеваться не понимая куда вообще надо ехать, спрашиваю в реанимации какой больницы и говорю, что сейчас приеду на работу...
Звонки в реанимацию, я скажу вам, это разговор глухого со слепым. У них один ответ “без сознания и все, температура 36,6”. Да, очень важная информация, никакой конкретики что с моим мужем, не дают. В больницу не пускают.
Приехала к Паше на работу, начальник держит связь со следователем. Пока еще нет осознания всего происходящего. Через друзей друзей удается узнать диагноз и состояние от главврача больницы. “Ножевое ранение спинного мозга, укушенный раны ушей”. В глазах темнеет, опять. Знаний школьного курса биологии хватило понять, что травма серьезная и роковая. “Укушенные раны ушей”, эта фраза нагнетает просто тихий ужас, что за зверь сделал это с моим мужем, главное для чего... Дальше еду к следователю, в больницу не пускают. В этот же вечер, дав показания, следователь заводит уголовное дело по статье 105 и 30. Мне страшно, я в тупике, я в панике от непонимания что делать дальше.
Сухим языком протокольного допроса следователь рассказывает обстоятельства случившегося. Изначальная версия Пашиного товарища была такова, что он сидит один дома и к нему врываются бандиты, один ушел, а второго он прирезал, а потом смотрит что это друг его, Пашка, и давай в скорую звонить. Забегая дальше, скажу, что версий от этого дружка будет еще много. Но для меня это сути не меняет. Он взял нож и хладнокровно один за одним наносил удары в СПИНУ моему мужу, затем прокусил хрящи обоих УШЕЙ, после чего умылся и с помощью мессенджера снял видео окровавленного тела моего мужа и отправил контакту ОТЕЦ.
На следующий день еду в больницу, Паша пришел в сознание и его спустили в отделение. Собирала вещи в больницу с чуткостью и любовью, чтобы точно все было и максимально приближенно к домашним условиям, но как оказалось позже, вещи то даже и не распаковывали.
Удивлением для меня стало, что лечащий врач встретил меня в коридоре больницы напротив гардероба, при себе у него не было ни мед карты, ни снимков, ничего. Зная, что я на пятом месяце беременности, без чувства такта и какое либо врачебной этики позволяет себе делать неутешительные прогнозы. Врач: “Ну, у вашего мужа тяжелая инвалидизирующая травма, шансов на восстановление нет, МОЖЕТ БЫТЬ зашевелятся руки, чудес не бывает”, я не верила его словам, я чувствовала, что такого со мной и с моим мужем не будет, я спрашивала врача почему нет никаких шансов и почему он так резко делает прогнозы, на что он отвечал, что “Беременной женщине бес толку объяснять”. Рассказываю без прикрас, такая вот бесплатная медицина!
Всеми правдами и неправдами мне удалось уговорить главврача, чтобы меня пустили к Паше хотя бы на 3 минуты! (А, забыла уточнить, что все передачки в больницу через гардеробщицу. Посещение закрыто, якобы из-за ковида, мол губернатор еще приказ о разрешении посещения больниц не выпустил, хотя казалось бы, март 22 года уже, какой ковид? И то что я не добилась посещения это вылилось большими последствиями).
Так, утерев все слезы и натянув на лицо улыбку я поднимаюсь в отделение, проходя мимо палат пробегает дрожь по телу, мне страшно. И вот, собрав весь дух в кулак захожу к Паше.
“Привет, железный человек ! Как ты?! Мы очень соскучились!” - выпаливаю речь как из пулемета, сама стараюсь оценить всю жесть происходящего. Палата на троих, размером 2 на 2. Паша лежит до шеи укрыт одеялом, мышцы на руках сокращаются (хороший знак, подумала я). Пакет с вещами стоит на тумбе не разобранный, действительно как он это сделает если он парализован? И мед персонал конечно же не поможет. Голова перебинтована, местами в волосах, на шеи, на руках вижу запекшуюся кровь. Все сосуды в глазах лопнуты, на лице много гематом и ссадин, в глазах страх и ужас, застывшие слезы.
“Привет, да нормально. Что случилось? Где мой товарищ?” - дрожащим голосом спрашивает Паша. Я в недоумении..
“Товарищ?! В смысле? Ты не помнишь ничего что было? Это он с тобой сделал!”
“Как? Он? Зачем он откусил мне уши?” - еще больше недоумевая и сдерживая слезы спрашивает Паша. “- Я помню все, мы сидели, отдыхали, общались, тебе ответил и спать лег... Зачем он это сделал?”
Я ответила что не знаю, ничего не понятно и рассказала то, что знала от следователя. Паша знал, что он повредил ему спинной мозг, но на тот момент мы оба не понимали как развернется эта ситуация. Я была безумно рада видеть его живым и таким родным и любимым, я не хотела уходить от него! Я знала как важна в этот момент поддержка и родной человек рядом, но лечащий врачи и руководство клиники посчитали наоборот. Я привезла Паше телефон и надеялась, что хоть кто-нибудь ему будет помогать звонить.
Ровно через 3 минуты лечащий врач меня выгоняет, дальше я увидела Пашу только через 2 недели...