Когда maman не покрикивает на отчима-дядю-Колю, она гавкает на кота. Тому остро необходима близость прикасаний, поэтому он беспрестанно мякает и гундит. Раздражает.
– Ему поговорить хочется, – защищаю я шестикилограммовый светоч гедонизма. – Понимаешь? Хотя бы. Поговорить.
– Да я его прибью сейчас! – кипятится maman. – Знаю я его разговоры. Он хочет, чтобы я непременно рядом с ним на диван села. Конечно! И ещё по заднице хлопнула. А потом взяла, потрясла бы и прямо в морду ему сказала: «Прибью тебя, негодник, если не будешь мамочку слушаться!».
– Так ты ж… – быстро опрокинув стопку, я стремился закусывать. – Ты ж всё сейчас и сделала почти. Наполовину. Или тебе самой не хочется общаться?
– С кем?
Она горестно указала взглядом на полуприкрытую дверь комнаты, за которой тоже гундело. Там доморощенный телеканал фонил отечественными сериалами.
– А что? – не сдавался я (отчасти под водкой). – Дядя Коля, он прикольный.
– Прикольный? Да у него чувства юмора нет!
– В смысле?
– Да без смысла! Он шуток не понимает. Никаких вообще! И сам не шутит. Я уж молчу про иронию… Нам вообще тут… не до того… Он иной раз за здоровьем следит, ничего не могу сказать. Следит, старается. Потом – чуть что – «вот, ты на меня наезжаешь, тебе на меня наплевать». Я так послушала-послушала… и говорю в ответ: «Ты только сейчас понял?».
Ход пробивной. Стиль узнаваем.
– А он что?
– Задумался.
Не выдержав объёма драматургии, я накатил себе ещё.
– Нет, ну… Человек всё-таки большую жизнь прожил. Мог бы рассказать.
– Да-да. Рассказать. Одно и то же по десятому разу, – maman погрустнела ещё заметнее. – Как он в армии батареей командовал…
Измерив взглядом остаток в бутылке, я решил больше не накатывать. Смыслы уравнялись.
Юра АБРОСИМОВ
