В национальном архиве Республики Калмыкия хранится один довольно любопытный документ, в котором говорится, что а марте 1780 года был крещен калмык Цойджип, получивший христианское имя Петр Александров. Случай можно назвать вполне банальным, тем более по тем временам , если бы он не был связан с именем великого русского полководца А.В. Суворова.
Был ли он крестным отцом Цойджипа, на что может намекать присвоенная фамилия, при каких обстоятельствах совершался акт церковного таинства и даже где это происходило – неизвестно. Документ сухо сообщает, что полководец взял на себя уплату долгов новокрещенного и получил его во владение вместе с семьей.
Владение подразумевало крепостную зависимость, но было ли так на самом деле, тоже неизвестно. Ни о какой сделке о покупке семьи с кем-то из калмыцких владельцев не говорится. Можно только предположить, что Цойджип к моменту крещения был лично свободен, и долги, по которым он не смог расплатиться, заставили его в какой-то мере обмануть Александра Васильевича, хотя сумма долга нам тоже неизвестна.
Неясно и то, кто кому был должен. Но данный документ является подтверждением того, что калмыки были в ближайшем окружении полководца, а потомки Цойджипа, возможно, еще долго служили в поместье Суворовых.
Вполне вероятно, что семья Цойджипа не была единственной из калмыков в подчинении Суворова. Прославленный полководец еще в начале своей военной карьеры участвовал в качестве командира различных воинских подразделений карательной русской армии в подавлении крестьянского восстания под руководством Емельяна Пугачева. чиновники царской администрации и армейские офицеры не гнушались обращать пленных пугачевцев в своих крепостных, а калмыки, как достоверно известно, составляли значительную часть пугачевского войска. Так что к тому моменту, когда произошло это событие в жизни Цойджипа, отдельные калмыцкие семьи, вполне вероятно, уже имелись в составе крепостных Суворова.
Участвовали ли калмыки в знаменитых суворовских походах? Более чем возможно. После откочевки большей части калмыков в Джунгарию и ликвидации ханства в 1771 году калмыцкое войско как самостоятельное воинское формирование перестало существовать. Но калмыки участвовали в войнах России, возможно, даже в качестве отдельных отрядов, в составе различных казачьих войск.
Не случайно Джордж Байрон, описывая в своей знаменитой поэме «Дон Жуан» осаду русскими войсками турецкой крепости Измаил, в одном из моментов повествования упоминает, что Суворов «тренировал калмыков батальон». Можно простить английскому аристократу незнание того, что ни калмыки, ни казаки никогда не формировались в батальоны. Но вполне вероятно, он располагал какой-то информацией об участии калмыков в Дунайских походах русской армии. Хотя не исключено, что приведенный случай был выдуман и просто являлся данью моде или это было выражением интереса европейцев того времени к калмыцкой легкой кавалерии.
В популярной исторической и художественной литературе среди многочисленных занимательных рассказов из жизни великого полководца можно встретить и такой случай. Императрица Екатерина II, приглашая Суворова к торжественному ужину в честь его военных побед, поинтересовалась, какое блюдо хотел бы предпочесть полководец, и получила ответ – калмыцкая похлебка. Но поскольку мастерам изысканной царской кухни не был известен рецепт этого блюда, они попросили его у полководца. «Вода, кусок мяса и немного соли» – был дан ответ. Императрица попросила разъяснить, чем был вызван такой непритязательный выбор, на что Суворов ответил: «И быстро! И вкусно! И сытно!»
Был ли такой случай на самом деле или это просто исторический анекдот, достоверно неизвестно. Да это и не столь важно. Тот, кто первым описал этот эпизод, явно знал достоинства махан-шультяhян и калмыцкой кухни в целом. Да и вдобавок не имел ни малейшего сомнения, что кто-кто, а Суворов точно не просто пробовал пищу кочевников, но и ценил ее.
Виктор МАГЛИНОВ