Абсурдность ситуации поражает меня до сих пор, хотя прошло уже больше тридцати лет. В восьмидесятых полетела я в командировку в Киев. Впрочем, что значит полетела? Что я точно лечу, поверила только сидя в самолете. В Пулково приехала к семи утра и встала рядом с окошком кассы, в которой продавались билеты из брони. Билет мне достался, но проблематично было выхватить его из кассового окошка, потому, что к тому моменту собралась толпа, которая что было сил напирала и пыталась оттолкнуть. Но мне хватило энергии вырваться с билетом из этого месива и я в итоге прибыла в Борисполь. Там меня встретили друзья, отвезли к себе, а затем я поехала на завод, где делали микропроцессоры.
Ехала я как раз за ними. Добралась до завода. Сначала зашла в отдельное здание, в котором располагались службы сбыта. Там было много окошек, над которыми были написаны не должности и не фамилии, а имена и отчества. Например «Мария Ивановна», «Петр Петрович» и т.п. Эти окошки предназначались для тех счастливцев, предприятия которых сумели заказать нужную им продукцию этого завода на текущую пятилетку. Дело в том, что перед началом пятилетки все писали списки всего, что им понадобится, на пять лет вперед. А если в процессе разработки электронных схем нам для макетов требовалось что-то новое, чего мы раньше не использовали и не заказали заранее, то мы писали письма на предприятия-изготовители и просили продать при наличии возможности. С тем киевским заводом такая штука не проходила. Те микропроцессоры, которые нам срочно понадобились, были нужны слишком многим.
Иногда бывало даже так, что наш руководитель темы отправлял парня из нашего отдела к магазину электроники на проспекте Гагарина и давал ему наличные деньги (свои ли собственные, не знаю, но не исключаю), чтобы парень купил какие-нибудь транзисторы или конденсаторы, если их не окажется в магазине, у личностей, околачивающихся рядом с магазином. Помните эпизод из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»? Как Шурик прибежал к магазину, когда у него сломалась машина времени, и дяденька распахнул свой пиджак, к которому были приколото огромное количество электронных компонентов? Вот так же и для работы покупали иногда.
Поняв, что в отделе сбыта мне искать счастья бесполезно, я позвонила по телефону, который дал мне мой руководитель. Мне назначили встречу в вестибюле завода.
И вот тут начинается самое безумное. Микропроцессор нужен был для работы над оборонным заказом на государственном предприятии. Я сама его в своей схеме использовала. Но как мы его получили? Меня официально отправили в командировку, дали все необходимые письма, и сказали, что надо попробовать обратиться в отдел сбыта по поводу приобретения. А на случай, если там не получится, дали с собой сгоревшую микросхему и сказали, что в Киеве её надо заменить. И дали номер телефона. Только позже я узнала, что человек, который заменил мне микропроцессор, работал на киевском заводе в отделе, где проверялись и отбраковывались готовые микросхемы. А я ещё удивлялась, почему он просил меня в вестибюле завода не говорить громко. Никаких корыстных махинаций в институте, в котором я работала, быть не могло. Не такие там были люди. Они, скорее, все напоминали гайдаевского Шурика. Очень любили свою работу, жили небогато. Но вот таким образом им приходилось выходить из положения, чтобы, так сказать, крепить оборону страны.
Закончив дела, я вернулась к друзьям. Они угощали меня горилкой производства своих родителей. Та горилка была семидесятиградусная, но очень чистая.
Из киевских впечатлений тех лет мне ещё запомнилось, как я покупала там яблоки. Купила ящик и понесла домой. На пути подземный переход. Но с ящиком спускаться и подниматься не хочется. Перехожу по верху. Меня останавливают стражи порядка и предлагают пройти в стоящий неподалеку автобус прослушать лекцию о правилах перехода улиц. Я говорю: «Отпустите, я из Ленинграда, купила яблок у вас, они очень вкусные, ну как я с яблоками на лекцию?» Отпустили. А ещё был случай с яблоками, когда мы с киевской подругой были в музее архитектуры и быта. Там росли яблони, и под ними валялось много яблок. Подруга и говорит: «Давай соберем, они тут, наверно, зря пропадают». «Ну, давай» - говорю. Начали собирать. Подходит к нам милиционер. Говорит, что не положено. Заставил яблоки обратно выбросить и ходил за нами всё время, пока мы осматривали музей. У каждого домика нас ждал. Проводил до ворот.
В общем, в Киеве я так привыкла к претензиям милиции, что, когда вернулась в Ленинград и видела милиционера, мне казалось, что он идет ко мне.