Катерина поехала к родителям. Жили они неподалеку от Ольдинска, в небольшом селе, где выросла и сама Катерина. Здесь все было родным и знакомым: улицы, дома, соседи... Сменялись поколения дворовых собак и кошек, какие-то здания ветшали, какие-то, наоборот, перестраивались, но общее ощущение дома никуда не делось. Катерина любила Ольдинск, однако здесь, в родительском доме, чувствовала себя так, будто ее непрерывно обнимали.
Лариса Федоровна и Василий Дмитриевич были еще весьма бодрыми пенсионерами, однако возраст понемногу брал свое. Поэтому Катерина старалась бывать у родителей почаще, чтобы им помочь. В своем хозяйстве всегда отыщется, чем заняться. Подкрасить стены дома, разобрать завалы на чердаке, починить табуретку... Впрочем, табуретки были по части Павла, а Катерина, в основном, занималась уборкой.
В этот раз она решила приступить к небольшой кладовке, в которую напихивали все, что может когда-нибудь пригодиться в хозяйстве. Стояли тут старые ковры, свернутые в трубки и погрызенные мышами, лежали ведра и гвозди, теплые куртки и пустые банки для консервации... Катерина вздохнула, предчувствуя, что разбор затянется надолго, и нырнула в недра кладовки. Буквально через несколько минут вынырнула с чайником.
Чайник был заслуженным. Катерина помнила его еще по тем временам, когда еду по талонам выдавали, и выглядел чайник именно на свой возраст. Обшарпанный, много раз чищенный, с пошкрябанными боками и дыркой в днище, он выглядел так, будто молил о помощи. «Отправьте меня, наконец, на покой, - сигнализировал чайник. – Я уже свое отслужил, пора и честь знать!».
Катерина вздохнула.
- Ладно, сейчас мы тебя упокоим...
За сараем была небольшая свалка, откуда потом Василий Дмитриевич вывозил мусор уже на другую свалку, общественную. Туда-то Катерина и понесла чайник, однако по дороге была поймана Ларисой Федоровной.
- Ты что делаешь? Куда несешь?..
- На помойку. Смотри, мам, какая в нем дыра, - Катерина перевернула чайник и продемонстрировала прореху в его истончившемся пузе.
- Ну уж нет! – Лариса Федоровна отобрала у дочери чайник, та даже ахнуть не успела. – Он нам верой и правдой столько лет служил! Он остается! – возмутилась женщина и торжественно понесла чайник в кладовку. Катерине показалось, что тот уныло повесил носик.
Чуть позже Катерина предприняла еще пару попыток вынести ненужный чайник на помойку, однако Лариса Федоровна стояла насмерть, а отец ее поддерживал. Оба, прожившие в селе всю жизнь, считали диким расточительством избавляться от вещей, даже полностью свое отслуживших. Катерина понимала, что родители старенькие, пережили трудные времена, когда достать что-либо было большой проблемой, и до сих пор не верят товарному изобилию. Но это не значит, что нужно становиться плюшкиными.
Катерина думала весь день.
- Ладно, - сказала она матери за ужином, - ты не хочешь его выкидывать. Давай тогда его к делу приспособим! Чего он пропадает в кладовке?
- Как ты его приспособишь? Там такая дыра, что уже не залатать.
- А вот как...
Наутро в саду посреди клумбы гордо стоял пожилой чайник. В нем была утрамбована земля и цвели незабудки, а дырка пришлась к месту: получился отличный цветочный горшок. Чайник, начищенный Катериной, блестел, и казалось, будто он очень доволен. «Ладно, - как будто говорила посудина, - еще послужу».
- Ну вот, - сказала Катерина, слушая мамины восторги и любуясь делом рук своих, - осталось придумать, что сделать с коврами...
© Баранова А.А., 2023