Возраст — это просто цифры, а не состояние ума или причина для какого-то определенного поведения (из книги «Не верю. Не надеюсь. Люблю» Ахерн Сесилия).
В двадцать пять гением может быть любой. В пятьдесят для этого уже что-то надо сделать (ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ американский писатель).
Я лишканул конечно, когда на ночь в самый разгар крещенских морозов отключил в квартире батареи, потому что было слишком душно. Но, окна хоть и пластиковые, все-таки уже пропускают, и к утру в комнате наступил настоящий дубак. Осознавая, что обещал жене к завтраку купить молока, я пересиливая свое сонное состояние, вылез из под нагретого одеяла. Чувствую, как пробирает озноб. Нет, он не бодрит, а создает некое паническое состояние. Я как можно быстрее влезаю в штаны, затем в кофту, надеваю куртку и ушанку, втягиваю шею под ворот, руки сую в карманы. В голове только одна цель — дойти до круглосуточного магазина, ведь время еще только семь утра, купить молока и вернуться домой, чтобы сделать себе горячий кофе.
Спускаюсь на лифте до первого этажа и иду к входной двери. В этот момент срабатывает протяжный сигнал домофона, магниты отключаются и дверь открывается настежь. Передо мной появляется обнаженный старик в шортах и кроссовках. При этом потянуло еще больше холодом. Мои зрачки увеличились в размере, и амплитуда мандража увеличилась.
«Физкульт привет!» — опередил мои мысли Иван Федорович. — «Утренняя пробежка и растирание снегом очень хорошо закаливают», — фактически прокричал мне сосед и побежал по лестнице на третий этаж в свою квартиру. Ему было на тот момент 86 лет. Он до сих пор водит машину и периодически садится на байк. В общем, популярный дед живет в нашем доме, его всегда можно заметить в компании молодых людей. Но в таком виде я застал его впервые.
Как-то летом мы пересеклись с ним возле подъезда и у нас состоялся разговор. Я припомнил Ивану Федоровичу этот случай. И он немножко пооткровенничал со мной. Попытаюсь максимально точно воспроизвести часть нашей беседы. Мне очень понравилась его философия, заставляет задуматься:
— Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что мои морщины и седые волосы дают мне почувствовать, как время опережает наш возраст.
Передо мной стоят два варианта. Первый — принять старение своего тела и соответствовать ему. Вроде как уже не шестнадцать, нужно сбавлять этот сумасшедший ритм своей жизни. Смирение и умиротворение. Соответствовать шаблону, тогда тебе и место в автобусе начнут уступать, и в очередях стоять не придется.
Второй вариант — это сопротивление старости, которое со стороны будет осуждаться за нелепость и смешной вид. Еще бы, ему с внуками пора нянчиться, а он с молодежью тусуется, с байка не слазит, да еще на старости лет собрался прыгать с парашюта. И на всю эту критику в свой адрес я говорю, что возраста нет, ведь в душе мне по-прежнему восемнадцать. И в этот момент то поясница потянет, то давление шарахнет, и что-то в горле щекочет так, что начинаешь кашлять, а остановиться не можешь — легкие не отпускают.
И вот какую вещь я понял. Конечно, время действительно забирает у нас энергию, силы, молодость, истощая наше тело. Но старит нас не это. Мы становимся бабками и дедами и вообще «прошлым веком» в тот момент, когда перестаем учиться знаниям нового времени, упускаем тренды, считая, что они не для нас, вроде как мы свое отжили. А ведь жить нужно не воспоминаниями, а жить нужно в длину, используя опыт, выводы, навыки из уже прожитого.
— Что значит жить в длину?
— Это, когда ты рождаешься в 1936 году, переживаешь войну, потом послевоенное время, затем развал Союза, затем начало двухтысячных. Ты видишь как меняется мир, происходят технологические открытия, меняется мода, кино, эстрада. И вместе с этим меняешься и ты, не застревая в каком-то из этих периодов. Как только ты говоришь, что ты человек из 90-х или «старого поколения» и отказываешься от гаджетов, интернета, девайсов, современной медицины, спортивной активности — ты уже не живешь в этом мире, ты остановился. Вот тогда можно вспомнить про возраст и поставить на себе точку.
— И что Вы для себя решили?
— Решил не подавлять свое любопытство, а интересного в этом мире предостаточно. Я каждый год открываю для себя много нового, испытываю себя на прочность, держусь за молодежь, как локомотив перемен. В общем не схожу с дистанции…
Образ жизни Ивана Федоровича под названием «Жить в длину» лично у меня вызвал следующую ассоциацию. Две лошади — одна бегает по ипподрому, накручивая километры, а вторая бежит вдаль по пересеченной местности. У первой жизнь измеряется количеством пройденных кругов и искусственными барьерами, а у второй жизнь наполнена чередой непредвиденных событий и приключениями. Спрашивается, кто в этом случае живет по-настоящему, а кто просто скаковая лошадь?!