Виктор Иванович всегда был твердо убежден, что чудес на свете не бывает. Этой точки зрения он придерживался почти сорок лет. Но после женитьбы, на сорок первом году жизни, его стали преследовать загадочные явления.
Он менял города и квартиры, но все те четыре года, которые он прожил со своей новой женой, в их доме происходили странные явления.
Среди ночи в тумбочке вдруг раздавался стук. Когда тумбочку выносили в другую комнату — стук смолкал и… переходил в другую тумбочку. Виктор Иванович был бессилен что-либо сделать, а жена смеялась, так как все это было знакомо ей с пятнадцати лет.
— Ревнует «он» меня,— часто говорила она мужу.
«Он» это домовой. У крестьян на Руси издревне не принято было называть неведомую силу ее реальным именем. Делалось это, чтобы не обидеть и не вызвать его гнев или не привлечь к себе внимание «ЕГО». Называли местоимениями «ОН», «ОНО», а иногда даже Хозяин.
Без всякой причины в доме супругов по ночам вибрировали стекла. Иногда из-под пола (подвала в доме не было) раздавался душераздирающий визг и доносились приглушенные стоны. Почти каждую ночь из всех углов доносился скрип, словно кто-то с трудом открывал тяжелую дверь на ржавых петлях или старый сундук.
Он менял города и квартиры, но все те четыре года, которые он прожил со своей новой женой, в их доме происходили странные явления.
Среди ночи в тумбочке вдруг раздавался стук. Когда тумбочку выносили в другую комнату — стук смолкал и… переходил в другую тумбочку. Виктор Иванович был бессилен что-либо сделать, а жена смеялась, так как все это было знакомо ей с пятнадцати лет.
— Ревнует «он» меня,— часто говорила она мужу.
«Он» это домовой. У крестьян на Руси издревне не принято было называть неведомую силу ее реальным именем. Делалось это, чтобы не обидеть и не вызвать его гнев или не привлечь к себе внимание «ЕГО». Называли местоимениями «ОН», «ОНО», а иногда даже Хозяин.
Без всякой причины в доме супругов по ночам вибрировали стекла. Иногда из-под пола (подвала в доме не было) раздавался душераздирающий визг и доносились приглушенные стоны. Почти каждую ночь из всех углов доносился скрип, словно кто-то с трудом открывал тяжелую дверь на ржавых петлях или старый сундук.