Изучая историю балтийских немцев, нельзя пройти мимо мемуаров этой этнической группы. Если произведения Зигфрида фон Фегезака, Зигфрида Бергенгрюна или Наполеона Асмуса можно назвать известными, то большинство авторов, оставивших воспоминания о Балтии и живших здесь немцах, остаются практически забытыми. Такова и Моника Гунниус, женщина с непростой судьбой, вся жизнь и творчество которой неразрывно связано с Ригой.
«Из нас троих я была единственной, кто не родилась в Нарве», вспоминала дочка нарвского священника Константина Гунниуса. Случилось это 14 июля 1858 года. «Я родилась в доме своего деда в Риге. В городе свирепствовала холера, небо озаряла зловещая комета. Мой отец был в отъезде в Германии и увидел меня уже маленьким человечком, жадно смотрящим вокруг». Вскоре после рождения Моника отправилась в свой первый путь, семья Гунниус вернулась в Нарву, где и прошло беззаботное детство девочки.
Отец девочки происходил из семьи Ревельских (Таллинских) купцов. Его старший брат, врач Карл Абрахам фон Гунниус, был основателем курорта в эстонском городке Хапсалу. Сам Константин Гунниус руководил небольшим приходом в сказочно красивом городке Нарва. Окружённый остроконечными бастионами городок, собранный из старинных домов с высокими черепичными крышами, расположился на высоком берегу речки Нарова у самого края балтийских провинций. Немецкому приходу принадлежала старинная кирха, построенная по приказу шведской королевы Кристины. Напротив неё находился дом пастора, где в небольших тёмных, но уютных комнатках жила семья Гунниус.
Кроме нашей героини в семье уже был мальчик, Карл Бенони. Он был на два года старше Моники. Позднее родилась ещё сестричка Элизабет. Между собой дети были очень дружны и на всю жизнь сохранили теплые доверительные отношения. Ещё больше их сблизила болезнь младшей Элизы, которая в юном возрасте упала с буфета и повредила спину так сильно, что она уже никогда не смогла передвигаться самостоятельно. Брат и сестры рано научились помогать ближним. Летом семья часто выезжала к родственникам в небольшой городок Вайсенштайн (ныне Пайде в Эстонии), здесь в гостях у дяди с тётей проходили самые счастливые дни детства Моники.
Их мать, Дженни Гунниус, была очень деятельной и увлекающейся личностью. Она организовывала школу для бедных, благотворительные чаепития и всячески способствовала развитию общественной жизни в Нарве, её страстью была музыка. Старший Карл во всём копировал отца и регулярно читал куклам своих сестёр длинные проповеди. Моника увлеклась музыкой и мать сразу же с энтузиазмом занялась музыкальным воспитанием дочери. Правда, найденный ею учитель не отличался педагогическими талантами, и Моника с содроганием думала о том, что ей снова нужно будет садиться за ненавистный инструмент. Однако, этот первый не слишком удачный опыт не отбил у девочки тягу к музыке. Вскоре нашлась и более подходящая учительница.
К сожалению, светлая детская пора жизни Моники кончилась вместе со смертью отца. На кафедру церкви Св. Иоанна взошёл новый пастор, а Дженни с детьми была вынуждена вернуться в отцовский дом в Ригу. Моника и Карл быстро освоились на новом месте. Рига с её шумным портом, красочными рынками и быстро развивающимися предместьями была куда интереснее старой, заспанной, патриархальной Нарвы. Здесь дети пошли в школу, только младшая Элиза осталась на домашнем обучении. В доме их деда жили многочисленные кузены и кузины, которые с радостью приняли своих обедневших родственников.
В Риге Моника впервые начала заниматься не только фортепиано, но и пением. Её учительницей стала, Матильда Хайн, на тот момент ведущая преподаватель вокала в Риге. Она обучила Монику азам работы с голосом, но отказывалась работать с дыханием будущей певицы, а та инстинктивно чувствовала, что именно этого ей и не хватает. Но то, что свою жизнь она хочет связать с музыкой, Моника совершенно точно почувствовала, когда побывала на концерте балтийских музыкантов, тенора Раймонда фон цур Мюлена и композитора Ганса Шмидта. Она стала не только их восторженной поклонницей, но и близкой подругой, а позднее и коллегой по музыкальному цеху.
В январе 1881 года в Ригу прибыла с концертами известная в то время певица Амалия Йоахим. Волею случая Монике удалось познакомится со знаменитой исполнительницей и та, проникнувшись дарованием девушки, посоветовала обратиться к известному немецкому педагогу по вокалу профессору Юлиусу Штокгаузену. Дженни Гунниус, не слишком уверенная в силах своей дочери, поначалу была против поездки Моники в Германию, но в последствии всё же нашла необходимую сумму, чтобы отправить дочь во Франкфурт на Майне, где проживал профессор Штокгаузен. Свою лепту внесла и сама Моника, какое-то время она проработала у богатый курляндских аристократов, преподавая музыку их дочерям.
В 1882 году Моника впервые отправилась в Германию. Во Франкфурте на Майне Моника провела два года, постигая премудрости вокального мастерства. Судьба подарила ей не только превосходного учителя и замечательных соучеников, но и встречи с такими величинами музыкального мира как Йоханнес Брамс и Клара Вик-Шуман, которые восторженно отзывались о даровании Моники. После окончания курса у профессора Штокгаузена начинающая певица дала несколько небольших концертов в Карлсруэ и Брухзале, однако продолжать карьеру певицы Моника не спешила.
Дело было не только в том, что профессор Штокгаузен поставил молодой певице не свойственный ей более низкий голос, пение которым вызывало у девушки дискомфорт. Куда больше сыграла замкнутая натура Моники. Про себя она часто говорила, что на всю жизнь она так и осталась дочерью пастыря из маленького лифляндского городка. Блеск сцены одновременно манил и пугал её. Моника всей душой приросла к своей родине и с трудом расставалась с ней. На помощь вновь пришла Амалия Йоахим. Она написала юной Монике: «Ваша натура и ваше воспитание стоят на вашем пути. Вас так нежно оберегали и воспитывали. А ведь в карьере певицы нужны локти! Вы будете слишком страдать и разуваться между требованиями сцены и своей натурой. Возвращайтесь на родину, там у вас будет широкое поле деятельности и рядом будут близкие вам люди.»
Моника послушно засобиралась домой. В Балтии она дала несколько концертов при поддержке Ганса Шмидта. Но если первый из них в Аренсбурге, нынешнем Курессааре, увенчался успехом, то более взыскательная рижская публика была куда менее благосклонна. Однако неудача на сцене привлекла внимание к Монике и вскоре у неё появились первые ученики. Отныне именно преподавание вокала, а не карьера певицы станет для Моники Гунниус её настоящим призванием. Она совсем не стремилась сделать из своих учеников копии себя, наоборот старалась раскрыть дарование каждого и применяла новые методы преподавания, уделяла внимание и технике дыхания. Успех не заставил себя ждать. Вскоре выяснилось, что ни от одного учителя вокала в Балтии не было столько успешных учеников, как у Моники Гунниус. Свою роль в этом сыграли и знакомства Моники. Она не только преподавала вокал, но и приучала своих учеников ходить на концерты и учиться у лучших.
В конце 19 века музыкальная жизнь Риги была весьма насыщенной. В город приезжали многие известные музыканты того времени, которые ехали на гастроли в Санкт-Петербург, но было и своё местное музыкальное общество. Музыканты собирались в домах богатых аристократов, например у сестёр Юнг-Штиллинг. В Ригу перебрался и Ганс Шмидт, вместе с ним Моника Гунниус основала общество «Крещендо», основной целью которого была организация концертов и встреч молодых музыкантов. В городе также существовало Вагнеровское общество. На камерных концертах вместе со своими учениками иногда выступала и сама Моника.
Начиная с 1889 года Моника всё чаще отправлялась в учебные поездки. Она понимала, что ещё не всё знает о преподавании вокала, а потому искала новые источники вдохновения в Германии и Италии. Благодаря многочисленным знакомствам ей удалось посетить также Лондон и Париж. И везде она либо посещала концерты и театры, либо училась вокалу у различных преподаватели. Однако очень быстро поняла, что и они не идеальны и научить её поистине чему-то новому они уже не могут. К тому же после каждого такого путешествия она всё острее чувствовала, как её тянет домой, в Ригу.
1890е годы выдались для Моники весьма плодотворными, но и печальными. В 1895 году умерла её мать, а несколькими годами позже она дала свой последний концерт в Риге. Она исполняла песни Брамса под аккомпанемент Ганса Шмидта. Несмотря на оглушительный успех этого выступления, Моника решила больше не выступать, а сконцентрироваться на педагогической деятельности. Друзья не раз пытались уговорить Монику переехать к ним в Европу, были предложения из Берлина и Рима, но Моника решила остаться на родине.
С 1904 года она работала вместе с Раймондом фон цур Мюленом на его летних курсах для молодых певцов. Раймонд проводил лето в своём поместье близ лифляндского городка Феллин (ныне Вильянди в Эстонии), здесь он задумал устроить школу для молодых вокалистов, которым предлагалось днём учиться, а вечером вместе проводить время на лоне природы. Эта концепция нашла много почитателей и даже сложился определённый кружок молодых певцов, которые регулярно гостили у Раймонда и Моники.
После событий 1905 года курсы перенесли в небольшой городок Нойгаузер недалеко от Пиллай в Восточной Пруссии (ныне Мечниково близ Балтийска). Отныне Моника проводила здесь всё лето, а на зиму возвращалась в Ригу, где часто жила у друзей или на съёмной квартире. После смерти сестры в 1904 году, своей квартиры у Моники не было. Брат Моники, Карл Бенони, жил в Дерпте (нынешний Тарту). Такая жизнь продолжалась вплоть до Первой мировой войны.
Войну Моника пережила на родине. Несмотря на то, что немцы в это время считались ненадёжными, многих из них ссылали или подвергали иным репрессиям, Монику ужасы войны обошли стороной. Она искренне радовалась, когда Ригу заняли войска кайзеровской армии и негодовала, когда город заняли большевики. Во времена красного террора Монике пришлось покинуть свою квартиру, она воочию видела те ужасы, которые происходили с балтийскими немцами и ей отчаянно хотелось отвлечься. В эти дни она обратилась к прошлому и начала писать воспоминания о своём счастливом детстве, проведённом в семье её дяди Германа в Вайсенштайне.
В 1919 году друзья пригласили Монику погостить в Германии. Измученная войной женщина согласилась. С собой она взяла заметки, которые назвала «Мой дядя Герман». Рассказывая о событиях последних дней, Моника читала друзьям и отрывки из своего манускрипта. Всем очень нравилось и её уговаривали их напечатать, но нерешительная от природы Моника не решалась на это, считая, что в её творчестве нет ничего особенного. Поворотным моментом в этой истории стало её письмо кузену, внуку того самого дяди Германа. Звали его Герман Гессе. К тому времени он уже был известным в Германии писателем, а впоследствии его произведения станут популярными и за её пределами. Герман похвалил работу кузины и порекомендовал книгу своему издателю.
В 1921 году, в возрасте 63 лёт начался путь Морники Гунниус, писательницы. Герман Гессе не только помог с изданием её первой книги, но и написал небольшое вступление. Моника жила в городке Кёнигсфельд в Шварцвальде. Здесь она устроилась в пансион, где помогала местному доктору ухаживать за пациентами, кроме того обострилась её болезнь, из-за которой отнимались руки, и она надеялась, что чистый воздух Шварцвальда поможет с лечением. Однако, со временем её всё силнее тянуло на родину. Она пыталась заглушить тоску по Риге, записывая, а зачастую и надиктовывая воспоминания, но чувства оказались сильнее. В 1924 году Моникак Гунниус вернулась в Ригу.
Несмотря на то, что город уже сильно изменился, теперь он был столицей независимой Латвии, Моника сразу почувствовала себя дома. Её друзья обустроили ей новую квартиру, куда перевезли сохранившиеся вещи писательницы. Преподавать вокал она уже не могла, да и руки всё хуже её слушались, поэтому, чтобы заработать себе на жизнь, Моника продолжила диктовать. Появились книги «Время большевиков в Риге», «Люди, с которыми я встретилась», «Мой пусть к искусству» и многие другие. Все они глубоко личные, но читая их можно познакомится с давно ушедшим миром прибалтийских немцев, их традициями, страхами и чаяниями.
Отдельно стоит упомянуть одну из последних книг Моники Гунниус «Переписка с другом». По сути, это её переписка с Готтфридом Эрдманом, человеком, который так же, как и она боролся с неизлечимой болезнью. Это диалог спрашивающего и отвечающего. Каждый из героев спрашивает за что ему послана болезнь и как с ней жить дальше, как бороться с неизбежностью конца и не сломаться. Это рассказ о внутренней борьбе, сомнениях и о том, где искать поддержки и утешения. Большую роль в этом сыграла вера Моники. До конца своего пути она оставалась дочерью пастора.
Последние годы Моника Гунниус была прикована к постели, её мучали судороги и боли в спине. Но до последнего писательница продолжала надиктовывать свои воспоминания. 30 декабря 1934 года Господь освободил Монику от страданий, она скончалась тихо, во сне. Свой последний приют писательница нашла на кладбище Мартиня, рядом с могилой матери и сестры. Со временем имя Моники Гунниус забылось: балтийские немцы уехали в Германию, новым жителям Риги их истории оказались неинтересны. Сегодня сложно даже найти могилу Моники Гунниус, на которой осталось только имя её матери. Однако, её воспоминания остались. Это самый лучший памятник дочери Нарвского пастора и многим людям, кому посчастливилось быть с нею знакомым. Все они навсегда остались в строчках произведений Моники Гунниус.