Когда ведешь блог, на три четверти посвященный фантастике, как ни крутись, но возвращения к некоторым именам не избежать — такое гигантское влияние они оказали на фантастическую (да и не только) литературу. Одно из таких имен, безусловно, Станислав Лем.
Я уже несколько раз писал о его произведениях, от приключений космического Гулливера Йона Тихого, до размышлений искусственного сверхразума Голема IV. Однако «Эдем», как мне кажется, заслуживает особого внимания, потому что именно в нем писатель впервые поднял вопрос о несостоятельности философской концепции, которая в те времена (да и до сих пор) почти безраздельно доминирует в научной фантастике — антропоцентризма.
Очень забавно следить, как современные читатели критикуют «Эдем», за «непрописанный и нелогичный мир», за «условность персонажей» и тому подобное, не понимая, что все это на самом деле не недостатки романа, а его неотъемлемые качества. Более того, у одного такого «крытика» я даже прочитал нечто вроде «не понравилось, как герои агрессивно себя ведут, не вникая, стреляют куда попало и лезут причинять добро».
Дорогой ты мой человек, у тебя получилось выхватить самое главное! Только тот самый антропоцентризм, обязывающий тебя следовать догме «человек — это самое разумное, доброе и вечно во Вселенной» не дал тебе понять: Лем намеренно задал своим персонажам такую линию поведения, чтобы подчеркнуть, насколько догмы антропоцентризма нелепы в космологических масштабах (на самом деле они нелепы даже в масштабах нашей родной планеты, но это тема для отдельного разговора).
Лему рисует совершенно чужой, непонятный для человека мир, живущий по своим законам, которые случайно оказавшиеся в нем люди пытаются втиснуть в узенькие рамки своих представлений о том «как все работает». Именно поэтому он не вдается в детали и подробные описания всего и вся. Герои романа ничего не понимают — а кто сказал, что читатель романа умнее героев? Он такой же человек, с чего он должен вдруг оказаться более информированным?
А что до схематичности персонажей и их «примитивной реакции» на происходящее — так все это тоже вытекает непосредственно из художественного замысла романа. Задумайтесь: почему агрессивнее всех настроен именно Инженер (отвечающий в том числе и за функционирование оружия и систем защиты), а взвешеннее и спокойнее — Доктор, человек самой гуманной в экипаже профессии?
Да и, если подумать: а что, собственно, такого удивительного в поведении персонажей? Почитайте учебник истории — все мы (я имею в виду все человечество) раз за разом повторяем этот паттерн: хватаем электрожекторы, садимся на Защитника и едем причинять добро тем, кто этого совсем не просит и не ждет. И участники каждого такого похода убеждены, что вот именно они на этот раз абсолютно правы… Снова и снова.
Но книга Лема, конечно, бесконечно шире узкосоциального контекста. Фактически это его стартовая ступенька, прелюдия к «Солярису», «Голему», «Непобедимому», «Фиаско» и другим произведениям, в которых он развенчивает сладостный мир антропоцентризма, доказывая всей силой таланта, что иной разум, развившийся на по-настоящему иных предпосылках, прочти наверняка окажется настолько непохожим на нас, что любые якобы найденные нами точки пересечения могут оказаться всего лишь нашей иллюзией — и хорошо если не опасной иллюзией.
Говорят, Лем впоследствии высказывался в том смысле, что остался недоволен романом, что у него получилось несколько не то, что он задумывал. Конечно, кто я такой, чтобы критиковать гениального писателя, но мне почему-то кажется, что книгу несколько портит слегка слащавая и упрощающая концовка, в которой все во всем разобрались, героически спаслись и героически пожертвовали собой (кому что досталось). Слишком все логично и просто, слишком напрашивается, словно Лем решил в последний момент превратить научно-фантастический роман в политический памфлет.
Впрочем, кто знает — может так и было задумано?
Читайте также на канале: