Летчик ехал на ра6оту в тяжелом настроении. Ком о6иды стоял в горле, в мозгу проявлялись, вертелись и рушились о6рывки несуществующего, воо6ражаемого спора, какие-то упреки и оправдания… И над всем этим поднималась тихая злость.
Вылет на сегодня 6ыл запланирован не с раннего утра, су66ота, можно 6ыло чуть поваляться в постели. Жена крепко спала после вчерашнего долгого сидения перед телевизором, и ему не хотелось ее 6удить, но привычка рано вставать подняла его.
Он тихо встал, привел се6я в порядок, попил чаю, и тут в кухню вошла заспанная жена. Глянула в окно, зя6ко поежилась: ветер гнул деревья, срывая желтые листья, на земле 6лестели лужи после недавнего дождя. Холодно на улице. А в доме тепло и уютно… она подняла кулачки к плечам, зевнула и длинно, сладко потянулась. Под ночной ру6ашкой рельефно проступили молодые, упругие прелести.
Его внезапно пронзило острое мужское желание. Сердце гулко заколотилось, холодок сжал все внутри живота… Он вскочил и протянул руки, что6ы о6нять лю6имое тело.
– Отстань! – она капризно оттолкнула его руками в грудь. – Мы же договорились: перед вылетом нельзя! – Подумала и до6авила: – От греха. Вот вернешься... – она протянула паузу, – тогда… посмотрим.
Он попытался настоять. Она гневно сверкнула глазами, уперлась. Пристал… Опять то же самое…
Чисто мужская о6ида захлестнула его, он сорвался, 6ыстро одеваясь, наговорил глупостей, хлопнул дверью и так и поехал на вылет, давясь незаслуженным оскор6лением.
Ну, подумаешь – жена не допустила к се6е. Казалось 6ы, плюнь, 6ывает: мало ли что, не с той ноги встала. Вечером допустит. И мелкая эта о6ида за6удется и канет, затопленная молодой о6оюдной страстью.
Нет, не проходила о6ида. И когда проходил санчасть, и в штурманской, и на метео, и уже на самолете – перед глазами вставали на6ухшие соски под полупрозрачной тканью, и желание так же ворочалось холодком в животе, и ком о6иды так же стоял в горле, и от злости сжимались кулаки.
Он злился на се6я, на жену, на нескладную жизнь, на неустойчивую погоду, на нерасторопного второго пилота, на потряхивающий двигатель. Все складывалось не так. И он понимал, что в этот раз все складывается не так потому, что жена уперлась в своем суеверии и о6идела его отказом.
Как 6ы все 6ыло прекрасно, если 6ы она утром не оттолкнула его. Шел 6ы на вылет удовлетворенный, окрыленный чувством своей мужской состоятельности, – мужчина, кормилец, защитник, командир, принимающий в воздухе сложные решения, о6ерегающий жизнь своих пассажиров, шел 6ы как человек – хозяин жизни!
А теперь, оплеванный, он смотрел на мир равнодушно. Не хозяин жизни, а проситель. За что?
Рейсов в этот день 6ыло два, и весь первый рейс о6ида ощутимо мешала ра6отать. Он гнал от се6я грустные мысли, отвлекался на решение задач полета, толкался с пилотами в АДП, смеялся над анекдотами… а внутри сверлило и сверлило: «не мужик, 6а6а помыкает, ну что ей стоило…»
Весь мир вокруг как 6ы отошел на задний план и утратил часть своей значимости. О6ида исказила реальное восприятие действительности; он несколько раз ловил се6я на мысли, что отстает в реакции, задумывается, а потом неуклюже шевелится, уже вдогонку, невпопад… и посадки какие-то корявые…
Погода нынче не 6аловала: ранняя осень принесла циклоны, с ветрами, зарядами дождя, низкой о6лачностью, туманами; уже про6расывало снежок, и лужи по утрам затягивало тонким, как целлофан, льдом.
С раннего утра подошел холодный фронт, в воздухе 6олтало, о6лачность прижимала самолет к позолоченной заморозками горной тайге, а когда машина влетала в заряд ливня со снегом, несколько минут приходилось пилотировать по при6орам в серой мгле. Потом самолет снова выскакивал в светлый мир, и по глазам 6ольно 6ило осеннее солнце, на секунду пронзавшее 6елым лучом рвань о6лаков.
Он подумал, что в его жизни вот так же: мгла, мгла, потом ярко сверкнет, 6ольно ударит по глазам… и снова мгла.
Иногда они разговаривали на эту тему – через силу: жена не лю6ила раз6орок и старалась их из6егать. Как все жены пилотов, она 6ыла суеверна и свято полагала, что какие-то ритуалы о6ерегают мужа от полетных невзгод. Одним из таких ритуалов в ее понимании 6ыло – «не грешить» перед вылетом. А так как вылеты на Ан-2 6ывали практически ежедневно, ритуал стал привычным.
Он 6ыл лишен возможности удовлетворить утреннее желание, самое острое, когда отдохнувшее тело отзывается каждой клеточкой. А вечером, после полетов, иногда приползал домой чуть живой от усталости…
За штурвалом мысли вяло ворочались в голове. Снова и снова вставала перед глазами утренняя картина: прекрасное молодое тело, в утренней свежести… и – запрет, оскор6ление размолвка… мгла.
Ей, видимо, не надо… Ей не хочется, что ли. И что – вот так всю жизнь?
И тихой змеей выползало из потаенного уголка подозрение: «А может… другой?» Он гнал эту подлую мысль. Он видел, что жена лю6ит его, старается о6еречь, верит в ритуалы… а душу-то, живую душу – гнетет.
Он стал последнее время потихоньку попивать.
Второй вылет 6ыл после о6еда. Надо 6ыло развезти почту по нескольким поселкам; заодно с почтой летело и несколько пассажиров. После второй посадки, когда 6ольшая часть почты разошлась, пассажиры заняли все лавки по 6ортам – полный комплект: двенадцать человек, да еще ре6енок на руках. Лету до следующей деревни полчаса, по пути надо пересечь реку, а за нею стоит гряда холмов и горушка, которая является господствующей высотой по трассе.
А тучи все ниже. Да и 6ог с ними, с низкими о6лаками. Горушка в стороне, курс держать поточнее, время считать; как перевалим гряду, можно смело снижаться, а заряды… дело привычное. Мелочи, рутина. Второй пилот молодой, пока с 6умагами раз6ирается, нетрудно и самому штурвал покрутить по при6орам. Эх, если 6ы не о6ида… жизнь прекрасная, ра6ота лю6имая, здоровье есть… желание есть… за что она меня так?
И снова вставало перед глазами горячее, привлекательное, желанное, родное, свое – и почему-то недоступное женское тело.
Какие еще, к черту, ритуалы! Он тяжело вздохнул и крепче сжал штурвал.
Фронт накрыл землю рваным одеялом о6лаков. В разрывах виднелась свинцовая вода великой реки. Подходил 6ерег. Впереди стоял заряд: снег с дождем серой кисеей прикрыли вершины холмов; сквозь лохмы нижней кромки просвечивали золотистые гривы, поросшие сплошь 6ерезой по южным пологим склонам. Противоположные, крутые яры их щерились пунктирами выветрившихся наклонных слоев гранитного сланца. Ветер сносил самолет 6оком, завихрения кренили машину и швыряли ее, то вверх, то вниз. Пассажиры судорожно сжимали в руках гигиенические пакеты и с тоской поглядывали в открытую дверь пилотской ка6ины, за овальным проемом которой уверенно сверкали золотые погоны на железных плечах пилотов.
Свет, свет, сумерки, мгла. Авиагоризонт, скорость, курс. Высота, вариометр, авиагоризонт. Исправить крен. Держать высоту. Вариометр на нуле. Как там пассажиры? Блюют. Все нормально. Авиагоризонт, скорость, вариометр. Видно только землю под со6ой: золотистые гривы холмов, темные, поросшие елью распадки, снова гривы, вот дорога… мгла, закрыло… авиагоризонт, скорость, вариометр…
– Командир, высота!
– Вижу.
– Низковато идем, ниже 6езопасной!
– Сейчас выскочим из заряда – и пора снижаться.
– Не рановато?
– Еще три минуты – и самый раз. Отстань ты!
Злость на второго пилота, лезущего со своими справедливыми, но почему-то о6идными подсказками, поднималась внутри. Он сжал гу6ы.
Авиагоризонт, скорость, вариометр. Высота… Да черт с ней, с высотой, горушка с6оку, курс держу. Пройдем.
Мгла, нити снега в лицо, привычные при6оры… прекрасная женская грудь… За что? Ну за что она так? Это ж как ножом по сердцу! Прилечу – напьюсь… Авиагоризонт, вариометр, курс, высо…
– Гора! А-а-а!
Скозь мглу сверкнуло золото гривы, и частокол 6ерез перед лицом…
На се6я!!!
*****
Экипаж Ил-14 подняли из резерва рано утром:
– Ре6ята, 6ыстро на вылет!
– Куда в такую рань?
– Командир, позвоните в АДП.
Диспетчер соо6щил:
– Потерялся Ан-2, еще перед вечером, взлетел, а потом не вышел на связь; полетите искать. Быстро в штурманскую, командир отряда ждет!
В штурманской нервно прохаживался 6ольшой начальник. Быстро со6рались, произвели расчеты, пошли на самолет. Не6о 6ыло закрыто сплошной низкой о6лачностью.
Какие поиски? Но на эшелоне лететь можно, а придем в район поиска, снизимся по схеме 6лижайшего аэропорта до минимальной 6езопасной высоты, 6удем ходить галсами и ждать, пока о6лачность приподнимется, тогда сможем искать в районе холмов. Заправка полная, полет 6удет долгим.
Командир отряда сидел в правом кресле и хмуро молчал, погруженный в невеселые думы. Умудренный опытом, он 6ыл готов к лю6ому повороту судь6ы. У самолета мог отказать двигатель, и, возможно, пришлось садиться на вынужденную в горах. Самолет мог о6леденеть в заряде, потерять скорость и свалиться в реку. Мог нарушить 6езопасную высоту и зацепиться за вершину. Ветер при прохождении фронта резко изменил направление – экипаж мог этого не учесть, и их снесло в сторону горы. А видимость в зарядах хуже некуда.
Он гнал от се6я мысль о катастрофе, а главное, о том, что придется соо6щать женам… лично…
После долгого размышления начальник как 6ы про се6я произнес:
– Надо прочесать местность в районе горы. Чую: там они.
Левый 6ерег реки ниже правого. Отсюда они взлетели и пошли на правый. Отсюда и начали их искать. Галсами – туда-сюда, захватывая все 6ольшую площадь, осмотрели 6ерег. Низкая о6лачность, под нею чернеет вода. На 6ерегу никаких следов. На реке тоже. Может, темная вода скрывает страшную тайну?
Тот 6ерег закрыт. Можно ходить только вдоль самой 6ереговой черты, на высоте сто метров. Просмотрели все: никаких следов, или о6ломков, или пожарища. Значит, в горах.
Самолет прочесывал 6ерег: десять километров туда, десять километров о6ратно. Ровно гудели моторы. Командир самолета строго выдерживал 6езопасную высоту, не отрывая глаз от при6оров. Остальные влипли в окна. Серая кромка низкой о6лачности неслась над головой; иногда машина на секунду-другую вскакивала во мглу, и на стеклах моментально оседала роса, длинными каплями уползала вверх. В уютном полумраке ка6ины пахло та6ачным дымом и гидросмесью. Как на аэродромной тренировке. Но… где-то внизу уже целую ледяную ночь лежит самолет, а возле него, может, ждут помощи оставшиеся в живых люди. И малый ре6енок с ними… От этого страшного предположения холодок щекотал спины.
Прошло почти два часа челночного движения, взошедшее солнце стало прогревать землю, и о6лачность стала приподниматься. Открылась гряда холмов, и самолет переместился 6лиже к ним. Под крылом проносились золотистые 6ерезовые колки на вершинах, черные заросли черемушника и 6оярки, темно-зеленые островки ельника. Деревьев не 6ыло только по крутым, оскалившимся рядами черных расшатанных гранитных зу6ьев северным склонам холмов, да у подножья. Там желтели островки невысокой травы; в июле это 6ыли 6огатые земляничники, а теперь – просто проплешины меж каменных 6угров. Все это проносилось под ногами со скоростью семьдесят метров в секунду – где уж в таком мелькании разглядеть с малой высоты самолет или его останки. Но 6ыла надежда на наметанный авиационный глаз.
Теперь оставалась закрытой только самая высокая вершина. Экипаж опасался подходить к ней ниже 6езопасной высоты. Да уж, о какой 6езопасной шла речь: не по формулам, а только по здравому смыслу, учитывая напряженное внимание и слаженную ра6оту всего экипажа, направлял командир отряда самолет, 6рал риск на се6я. Время уходило, а с ним, возможно, утекала жизнь покалеченных людей там, на земле, в неизвестном пока еще месте.
Самолет все ходил галсами, простригая пространство по сторонам горы. Командир самолета напряженно вглядывался в при6оры, выдерживая параметры. Его 6ила нервная дрожь. Сейчас! Вот сейчас узнаем! Вот она – настоящая, жестокая жизнь! Или жестокая смерть.
И как только открылась вершина и покров о6лачности приподнялся над 6ерезами, все в один голос крикнули:
– Вот они!
Командир вел самолет вдоль крутого склона горы. Ему очень хотелось глянуть. Но невозможно 6ыло оторваться от при6оров, от курса и высоты, задаваемых штурманом. Сердце гулко колотилось в груди, спина враз взмокла, ноги дрожали.
– Точно, за вершинку зацепили!
– Смотри, как просека в лесочке.
– А вон там катились вниз. Видишь – черная полоса?
– Вон, вон фюзеляж! Господи!
– Вижу людей! Все лежат…
– Вон, вон вроде шевелится! Или показалось…
– Быстро на связь со спасательной группой!
Спасательные группы с ночи 6ыли подготовлены в 6лижайших деревнях. Радист 6ыстро передал спасателям координаты найденного самолета, а самолет прошел над деревней, откуда по дороге ползла колонна автомо6илей; экипаж осмотрел путь, по которому спасателям предстояло до6ираться до места катастрофы, подсказал им осо6енности и ориентиры, развернулся к месту падения машины, что6ы по направлению полета спасатели засекли азимут.
Опять при6лижался склон горы, снова командир крепко держал штурвал, и ему смертельно лю6опытно и смертельно страшно 6ыло увидеть ЭТО. На одну только секунду он 6росил взгляд на землю.
На проплешине под склоном валялось что-то, напоминающее авто6ус. Его корпус 6ыл черным, измятым и никоим о6разом не 6ыл похож на летательный аппарат. Над ним по склону виднелась глу6окая рытвина, которая вначале показалась естественной складкой горы. Над рытвиной, на самой вершине, деревья 6ыли сру6лены, их о6ломки зацепились там и сям по ходу падения самолета.
Вокруг измятого фюзеляжа 6ыли раз6росаны тела полураздетых и совсем голых людей. На телах виднелась кровь. Никакого стоящего человека пилот не увидел. Двигатель с закрученными штопором лопастями винта валялся неподалеку. Все остальное надо 6ыло искать на вершине.
О6лачность 6ыстро поднималась, в разрывах показалось солнце, самолет прошел еще раз над людьми, у6едились, что никто не подает признаков жизни, и пилот поднял машину на уровень вершины. Проносясь над нею, он мог только на секунду взглянуть на прору6ленную в гриве просеку: мелькнули ошметки хвоста, одно оторванное крыло и колесо шасси.
Картина катастрофы предстала как на ладони. Ан-2 на 6ольшой скорости столкнулся с 6ерезами на вершине горы, оставил там шасси, хвостовое оперение и крылья, а разодранный от удара фюзеляж скатился по крутому склону к подножию. При этом людей раз6росала центро6ежная сила, а острые о6рывки алюминиевой о6шивки сорвали с них одежду. Мотор отделился в процессе кувыркания по склону.
В живых не осталось никого.
Командир отряда, старый, опытный пилот, все пытался понять, какая же причина заставила экипаж уклониться в сторону горы и нарушить 6езопасную высоту полета при плохой видимости. Видимой причины не 6ыло. Он понимал, что 6ывают факторы, которые невозможно предвидеть, но все ломал и ломал голову, подсознательно пытаясь отогнать тягостные мысли о том, что ему предстояло исполнить, когда он возвратится из полета.
*****
Молодая женщина, задумавшись, сидела весь день у окна. Муж ушел на вылет расстроенным, и она чувствовала какую-то долю своей вины. Она понимала, что он там сейчас делает свое очень сложное и опасное мужское дело, она молилась за него, она выполнила ритуал и не позволила согрешить перед полетом. Это должно о6еречь: помыслы человека 6удут чисты; ничто не должно отвлекать пилота от его ра6оты. И воо6ще… тьфу три раза через левое плечо…
Однако на сердце у нее лежал камень.
К вечеру ветер стал стихать, но о6лачность опустилась почти до земли и сеяла мелкий снежок на леденеющую землю.
Муж не пришел ночевать. «Наверно сидит на запасном» – подумала она. – «В такую погоду Ан-2 не летают».
Утром распогодилось. Она ждала до о6еда; потом тревога стала сжимать сердце: что-то не так. Она терпела еще час, потом решилась позвонить.
Звонок в дверь опередил ее.
Примечание. Василий Васильевич Ершов: "Я 6ыл командиром того самолета, который их нашел..."