У каждого своя судьба, а хорошо она сложилась или не очень,трудно судить со стороны. На вид неудачник бывает доволен жизнью , а внешне благополучный человек может быть внутренне несчастным...
Пётр Дергачев считал себя поэтом. По правде сказать , таким он и был. Естественно , не сомневался в своей гениальности. Если кто признавался, что не понимает его сложные метафоры,Пётр ничтоже сумняшеся отвечал: "Вот умру, и всё поймёте". Жизнь он вёл соответственно выбранному призванию: зарабатывал где и как придётся,праздность ценил выше достатка. Человеком был добрым,бесконфликтным, хотя и склонным к нарциссизму, однако эта его черта не особо раздражала окружающих. Но вот беда-любил выпить и занимался этим довольно часто, к тому же курил по две пачки в день. А в целом- натура интересная и необычная. Я был свидетелем многих его чудачеств, и они делали наши с ним отношения забавными.
Однажды летом я навестил Петра на его даче в Пронине, где он жил с мамой Тамарой Викторовной. Дачка была старенькая,одноэтажная. Когда я вошёл с крыльца на кухню, Пётр сидел за столом и,не поздоровавшись, а только чуть приподняв руку, сказал:
-Слушай стихотворение, недавно написал.
Он полез под стол,достал свёрнутый трубочкой свиток,развернул его и начал читать монотонным , чуть хрипловатым голосом. Я заглянул под стол: там валялся с десяток таких же свёрнутых в трубочку свитков.Посмотрел на кухонную стену и всё понял: Пётр обрывал обои и писал на них стихи.
Потом мы сели пить чай. Налив мне чашку,начал бросать в неё кусочки рафинированного сахара. Один,два,три.. Нашестом кусочке я спросил его:
-Петя, ты что то увлёкся,зачем мне столько сахара?
-Он полезен для мозга,пей,- услышал я короткий ответ.
Пить я, конечно такой сироп не стал, налил себе чаю в другую чашку, а Петя с удовольствием отхлёбывал свой пересахарённый чай.
Наутро Петр собрался на пронинский рынок торговать обувью и пригласил меня с собой за компанию, предложив вступить в долю от продажи. Здесь надо пояснить,откуда взялась у Петра обувь. Мама его была учительницей русского языка, но в лихие девяностые пошла работать на обувную фабрику. В конце концов, предприятие обанкротилось и прекратило производство. Работникам, в том числе и Тамаре Викторовне , зарплату выдали продукцией. И вот теперь, набив полосатые сумки обувью и закрепив их на тачке, мы вполне походили на челночников. Пётр прихватил с собой припрятанную в саду поллитровку.
-Это для успеха нашего предприятия,-сказал он, довольно крякнув.
До рынка с грузом ходу было с полчаса. Через каждые десять минут Пётр делал привал, доставал водку, плавленый сырок и остограммивался. Я тогда отдыхал от дружеских попоек и компанию ему составить не мог.
Торговля шла ни шатко ни валко, но какую то выручку за товар нам всё же удалось получить. Пётр сидел на ящичке перед складным столиком, на котором была расставлена обувь, и время от времени прикладывался к заветной бутылочке. Драгоценная жидкость постепенно иссякала. И вот, желая привлечь очередную покупательницу, Пётр с трудом поднялся, взял туфельку и зигзагами пошёл на бедную женщину, на ходу выдавив из себя:
-В-вот д-д-ля вас..
Покупательница в ужасе ретировалась. Я торговать не умел и решил, что пора сматывать удочки.Пётр уговорил меня из вырученных денег купить ещё "блондинку", как он любовно именовал водку.
Кстати, ухаживать за женщинами, делать им комплименты Пётр не умел. При знакомстве говорил"Слушай", -и начинал читать свои стихи,вполне уверенный, что этого вполне достаточно,чтобы очаровать даму. Отдавая дань доброте и спокойному характеру Петра,но видя его неуверенность и вредные привычки,подруги у него долго не задерживались. И Пётр, похоже, не особо этому огорчался...
Но вернёмся к тому эпизоду на рынке. На обратном пути мне пришлось тащить не только тачку, но и круто захмелевшего поэта...
Продолжение в следующей части рассказа