Сегодня я хочу вам рассказать об одном человеке, которого, уверен, вы все хорошо знаете. Основной вопрос в том, имеете ли вы действительно верное представление о нем, как о личности?.. Возможно, среди вас есть и такие, кто вообще не считает его личностью, а воспринимает больше как мем? Смею считать, что стереотип, сложившийся у большинства, окажется неверным и в разной степени поменяется после прочтения этого материала.
Итак, речь пойдет о Джоне Лайдене, культовом британском музыканте, участнике групп Sex Pistols (под псевдонимом Джонни Роттен) и Public Image Limited (P.I.L).
Хочу сразу сказать, что в этой статье я буду, главным образом, опираться на личные впечатления, ведь мне на своем музыкальном пути, удалось пообщаться как лично с Джонни, когда он был уже в возрасте, так и с некоторыми людьми, заставшими его еще в юности.
Итак, я начну с небольшого рассказа о том, как в 2013 году, в Москве, Джонни Лайден играл очередной концерт с P.I.L. , а наша с Глебом группа (в настоящее время автор музыки и барабанщик группы «Электросон»), имевшая название weloveyouwinona, стала участником того великолепного шоу в зале «Известия Hall».
Во-первых, удивительным для нас фактом тогда стало то, что P.I.L. вообще позвали кого-то на разогрев. Изначально, когда мы планировали предложить себя в качестве гостей, нам было сказано, что разогрев в Москве не планируется, да и разогревы сам Джонни Лайден в принципе не приветствует, поэтому они являются редкостью для P.I.L. Вообще, о нашем участии в этом концерте, я узнал буквально за пару дней до него.
Как сейчас помню этот летний день, я на отдыхе на даче, лежу на кровати, на которой спал с самого детства, когда приезжал сюда, и на которой в своем первом кассетном плеере Sanyo (в народе «ссанье») слушал тот самый альбом Sex Pistols - Never Mind The Bollocks», переворачивая эту кассету туда обратно бесконечное число раз. Кстати, альбом этот до сих пор считаю прекрасным, и не только за его революционные заслуги, но и за музыкальный исторический вклад.
И вот теперь я уже вырос, сам стал музыкантом похожей сцены. О чем-то таком я тогда, в тот момент, вероятно, и думал, когда меня прервал телефонный звонок Инны Гончаровой, в те времена менеджера weloyouwinona.
- Прикинь, ты сейчас офигеешь, - с восторгом сказала мне Инна. – После завтра греем P.I.L. в Известиях!
- Да ладно. – Я действительно в тот момент опешил. – Круто! А мы разве общались с ними? Они вроде всегда в турах без разогревов играют.
- Да, - продолжала Инна все также восторженно, - все так и есть, но сами Известия все равно предлагали им группы, и нас в том числе. В итоге, мне на фейсбук написал менеджер P.I.L., он пишет, что Джон сам послушал weloveyouwinona и хочет позвать на выступить перед ним в Москве. Это дико приятно. Им понравилась наша музыка и они делают для нас исключение.
- Ого, звучит круто! - соглашался я, будучи, конечно, очень счастливым в тот момент. - Прикинь, это мистика, я сейчас на даче сижу, и ты не поверишь, вот лежал на диване и только что вспоминал, как много лет назад слушал здесь Sex Pistols без остановки…
Ну а дальше, помню, созвонились с Ваней и Глебом, обсудили новость и приняли решение, что перед концертом нужно разок еще порепетировать. Тогда я быстренько собрал вещи и поехал на электричке в Москву, мой отдых был прерван, однако, прерван приятно.
Дальше я хотел бы вернуться чуть назад в 2011 год и рассказать о моем заочном знакомстве с Джоном Лайденом. Дело также было летом, по-моему, это был июль. Weloveyouwinona, под руководством саунд продюсера Дункана Милза, писала свой альбом Get Happy в одной из старейших студий Лондона, под названием Strongroom studios. Студия находилась в легендарном районе Shoreditch, который это был в то время, да и сейчас вероятно, один из самых тусовочных районов города. С улицы Curtain Rd Hackney необходимо было пройти в арку и таким образом оказавшись в уютном слепом дворике трехэтажных строений из старого жженого кирпича, где стены сплошь поросли вьюном, пройдя арку, можно было сделать выбор: направо - дверь студии Strongroom studios, а налево - дверь одноименного Strongroom bar. В те дни, эта студия была нашей по сути 24 часа в сутки, исключая только верхний этаж, где постоянно работала группа Cocteau Twins, точнее их гитарист, а также комнату отдыха. Кстати, комната отдыха там была общая, и я помню забавный случай, когда я съел весь мед в холодильнике, думая, что это мед общий, а гитарист Cocteau Twins так не думал, потому что мед был его… В общем, он немножко на меня обиделся. Вообще студия Strongroom удивительное место в плане истории. Я перечислю лишь несколько фактов, которые лично меня поражали. Например, там есть книга отзывов и в ней рисунки Тома Йорка с подписью: «Мне сегодня скучновато». Или в туалете Томми Ли (барабанщик Мотли Крю) пишет на стене: «Во время записи в студии, больше всего на свете мне нравится коротать время здесь». А как вам то, что на кухне я нашел кружку с надписью – кружка Эрика Клептона (естественно, варвары из России увезли ее в Москву). Сама основная студийная комната, между прочим, была самой любимой в мире комнатой для записи барабанов Джеймса Брауна. И еще я офигел, когда узнал, что мы пишемся на инструментах Rolling Stones, а пленка, которую мы использовали в записи песни Well Done, когда-то осталась после записи здесь группы The Who. Впрочем, все это можно перечислять долго, но это уже будет совсем другая история. Если кому-то интересно, когда-нибудь я ее тоже расскажу. Напоследок хочу сказать теплые слова в адрес ребят из студии и самого владельца, так как известно, что многие годы студия не приносит никаких доходов, а наоборот, в плане финансов, находится в глубоком минусе, однако, по-прежнему, готова принимать музыкантов, как великих, так и нет, и выпускать в мир множество новых прекрасных песен и альбомов. Если вы когда-нибудь будете в Лондоне, загляните в Strongroom bar, напротив которого вы увидите черную дверь в студию Strongroom, на этой двери (если еще не закрасили) руками работников студии в последний день нашего пребывания, на прощание, был нарисован портрет автора этой статьи.
Но вернемся-таки к основной теме. Итак, довольно часто в будние дни, когда в баре напротив было пустынно, а в выходные дни там было обычно не протолкнуться, я захаживал сюда, чтобы пропустить пинту гинеса. Как-то раз, в один из моих визитов во время рабочего дня, мы разговорились с кем-то из барменов, это был молодой парень, примерно моего возраста, с татуировкой CUNT на первых фалангах кисти.
- Слышал, что записываетесь тут. Что пишете? Откуда вы?
- Мы пишем альбом. Мы из России.
- Вау, круто! А откуда из России?
- Из Москвы.
- Волшебная страна, (он употребил слово mysterious и, кстати, был не последним англичанином, от которого я услышал это слово, относительно России) я очень хотел бы там побывать! Но пока нет денег. Очень красивые девушки в России.
- Да, в Лондоне тоже ничего, - заулыбался я.
- Ты уже нашел себе девушку в Лондоне? – спросил он, тоже широко улыбаясь.
- Нет, - засмеялся я, - у нас особо нет времени, с утра до вечера торчим в студии.
- Никуда не ходите?
- Пару раз ходили в Шордиче по клубам, очень классные группы у вас тут играют.
- О да, групп много, - он закивал, -знаешь, я уверен, у вас в России тоже очень много хороших групп!.. Так что на счет девчонок?
- Да не знаю. - Я немного засмущался. – Как-то не особо понимаю, как с вашими девчонками общаться.
- О, - он хитро прищурился, - знаешь, я дам тебе один совет, но он самый-самый верный: лондонскую девчонку, которая тебе сильно-сильно понравится, надо просто хватать и тащить к себе. И все будет прекрасно. Знаешь, это я тебе точно говорю, верь моему опыту.
В тот момент я вспомнил, как в минувшую пятницу, мы с Глебом очень мило танцевали в ночном клубе с какой-то молодой англичанкой, да так лихо и, словом, как это бывает на русском новогоднем корпоративе, короче говоря, там на нас с крайним недовольством пялился весь клуб. А англичанка, до поры до времени, нам благоволила. Почему-то она думала, что мы французы, хотя мы ей этого не говорили, а так и говорили ей, что мы из Москвы. Но мы уже успели привыкнуть к тому, что к 10 часам вечера все девушки в барах Лондона уже очень сильно пьяные и построить с ними какое-то общение практически невозможно. Скорее, там надо следить за тем, чтобы на тебя не наблевали. Это происходит просто с чудовищной частотой. Помню, что в какой-то момент все-таки до нее дошли наши слова, и она поняла, что мы русские. И вот тогда она резко встрепенулась, сделала испуганное лицо и заявила, что ее парень – пожарный, и он скоро будет здесь, с минуты на минуту. Я так и не понял, почему нам стоит так сильно бояться лондонских пожарных, но, наверное, это и правда боевые ребята. В общем, она была права, лишние неприятности нам тогда были ни к чему.
- Девчонки везде одинаковые, - сказал я ему, - и везде они разные.
Он засмеялся в ответ, и затем мы сменили тему. Указывая на стены бара, разрисованные множеством ярких кислотных фигур, он сказал:
- У вас ведь там в студии такие же разрисованные стены? Знаешь, просто я там не был внутри, но мне рассказывали.
- О, да. Это очень-очень ярко. Очень. Даже немного давит.
Действительно, в самой студии Strong Room стены были расписаны в похожем стиле. Как по мне, когда ты постоянно находишься в окружении подобных художеств, это не слишком располагает тебя к продуктивности. Но это только мое мнение.
- Ну а ты знаешь, что и здесь, в баре, и там, в студии, это дело рук Сида Вишеса и Джонни Роттена из Секс Пистолс? – спросил бармен.
- Охренеть! - ответил я. - Нет, я не знал.
- Да, это абсолютно так. Знаешь, когда они еще были совсем детьми, они приходили сюда, в этот бар и в эту студию, пропадали здесь целыми сутками. Знаешь, тогда еще не было Sex Pistols. Вероятно, где-то здесь они и познакомились с Маклареном, его магазинчик вроде бы был неподалеку. А тут они рисовали на стенах за пару фунтов, делали оформление. Знаешь, я думаю, чтобы затем купить себе пиво, посидеть в баре, как и ты сейчас.
Я был в восторге, тут же попросил собеседника рассказать о них больше.
- Ну я сам, естественно, не застал тех времен. Мне рассказывал о них владелец бара. Знаешь, он говорил, что Сид был более манерный и более резкий что ли, а Джон, наоборот, вдумчивый и сразу видно было по нему, что это непростой парень. Да-да, вдумчивый, несмотря на его сумасшедший взгляд. Да-да, он говорил о Джонни, что по нему просто сразу можно было сказать, что этот подросток непрост. Знаешь, мой дядя знаком с Джонни.
- Ты знаешь о нем еще что-нибудь интересное? – спросил я с любопытством.
- О, да. Мой сосед по квартире с ним знаком тоже. Кстати, ты в курсе, почему взгляд у него такой пронзительный?
- Ну я думаю, это такой сценический образ. Он словно сверлит всех взглядом со сцены.
- На самом деле у него не только на сцене этот взгляд. Я тебе клянусь, не так давно, старик заглядывал в бар, он заказывал у меня пиво, пил его и смотрел на меня точно так же, как и всегда. Как ты там сказал, как сверло.
- Реально, он заходит в этот бар? Что же ты раньше этого не сказал?
- Знаешь, в этот бар, кто только не приходит. А Джон делает это частенько.
- Класс, может быть и я его тут встречу! – восклицал я. – Слушай, скажи мне, но что же такое с его взглядом?
- Он в детстве перенес менингит, из-за этого остался «пучеглазым», понимаешь, так болезнь сама создала его будущий образ…
Озвучив такой интересный факт, мне до того неизвестный, вернемся же в 2013 год. Я совсем неслучайно описал разговор с тем парнем за барной стойкой. Совсем скоро мне предстояло самому пообщаться с Лайденом, у нас с ним состоялся очень забавный диалог, где он решил дать мне пару советов и поделился тем, что больше всего беспокоит его самого.
Продолжение рассказа и вся его «соль» во второй части. Надеюсь, вам интересно. Ставьте лайки, подписывайтесь и пишите комментарии!