В 2015 году я, как автор сценария, снимала документальный фильм о маме нашего легендарного фигуриста Романа Костомарова. Помню, приехали на съёмку Романа и стали с ним договариваться. Ему не очень хотелось сниматься в этом фильме, казалось что идея какая-то банальная и скучная. Но я его уговорила. Рассказала, как накануне два часа по телефону говорила с его мамой Валентиной Николаевной о нем. Помню, как глаза Романа наполнились слезами, он согласился. Интервью получилось отличным, полным любви к маме. Потом, после выхода фильма в эфир, Роман связался по телефону с продюсерами и извинялся за то, что отказывался; фильм очень ему понравился, он сказал: " Если бы я самого начала знал, что получится такой фильм, я бы не отказывался".
Сегодня, когда Роман болен и вся его семья переживает трагедию, я, конечно со слезами слежу за всеми новостями о любимом фигуристе. Перед глазами стоит образ того самого Романа во время нашего интервью - невозможно красивого, обаятельного и нежно любящего свою сильную и прекрасную маму, женщину, которая сделал из него легенду.
"Мама в игре. Валентина Костомарова" ( Сценарий документального фильма)
МАМА ВАЛЕНТИНА НИКОЛАЕВНА: Я сама из Московской области, из Наро-Фоминска. Мама моя, работала на ткацкой фабрике, а папа работал всю жизнь водителем. Я закончила 8 классов, пошла в девятый и увидела, что мои некоторые подруги ушли из школы. И я, конечно, встала в позу и сказала: не пойду в 9 класс. Мама схватилась за голову и искала, куда меня пристроить. И пристроила работать поваром. Я пошла ученицей, и там я, конечно, уже потом закончила школу. Я заканчивала высшие курсы. Все курсы были с отличием. Потом меня, конечно, ну уже со временем пригласили работать сюда. На другую работу военную. Тогда это было 9 управление. А сейчас просто ФСО РФ и все. Вот я здесь прослужила почти 22 года. Размазней-то я не была. Любила спорт, потому что папа все время по телевизору смотрел футбол, хоккей. Знала хоккеистов и футболистов. И гимнастикой занималась, в волейбол играла за школу. В пионерском лагере была капитаном команды, за пионерский лагерь. И когда вышла замуж, мне всегда хотелось, чтобы у меня дети, как-то это все реализовали. Мама у меня на коньках каталась, на лыжах ходила, а я на лыжах только на физкультуре. А на коньках-то я вообще мало каталась. Не знаю, как Роман, почему пошел. Стал кататься фигуристом. Я не умела. Но он меня на лед, зато поставил на Красной площади. На катке. Да. Держали там меня за руки. Ну, ничего, потом я так по бортику каталась так сама. Наверное, любая девушка мечтает выйти замуж, когда вот встретились с Сергеем Ивановичем, у меня сразу такая мысль в голове была. Думаю: ну положительный, наверное. Наверное, хороший, наверное, будет уважать. И к детям будет хорошо относиться.
ОТЕЦ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ: Валентина Николаевна работала вместе с моей сестрой в одной столовой. Она ее пригласила в гости и мне позвонила и сказала: Сергей, приезжай, тут хорошая девушка. У меня одиночка была - мотоцикл Ява. Я на нее, и туда. Она была сногсшибательной. Есть даже фотографии, где она на высоком стуле сидит, ножки так, очень красиво. И она сказала, что я как раз тот для жизни подходящий, и она хозяйственная, да еще повариха.
РОМАН КОСТОМАРОВ: Я уверен, что все что она делала на работе прекрасно, поэтому так долго она проработала, и так успешно она проработала в этой профессии. Но дома она, наверно, отдыхала от этого всего. Я никогда не требовал от мамы, хоть знал, что она повар и готовит великолепные вещи на работе, еще где-то. Конечно же, все праздники, которые проходили дома, мама могла это сделать все очень быстро, красиво и вкусно. В повседневной жизни мы никогда особо этим не пользовались, и в детстве – стандартный набор какой-то, которым в принципе должен питаться каждый ребенок: суп, первое, второе. Ничего такого сверх естественного не было.
МАМА ВАЛЕНТИНА НИКОЛАЕВА: Я не понимаю тех женщин, которые говорят, что «не пришло чувство материнства». Я когда беременная ходила, когда Романа родила, я помню все. И как мне его показали. И как его взвесили. Я все помню. И я сразу сказала: ну, теперь можно еще. Это вот такое прямо, любовь какая-то такая необузданная.
У нас была комната в коммунальной квартире, потому что отец Сергея умер и нам подселили соседей. И мы жили в одной комнате, а соседи в другой. Я пришла из роддома и развернула Романа А как завернуть? Смотрю на него. И не представляю, как я его могу завернуть. Подошел Сергей Иванович и говорит: ты что ему сделала декольте? И он завернул мне его. И все. И потом уже не было проблем. Уже я его научилась, и пеленать, и все. Ребенок - он же варенья слаще, потому что свое. И не было, причем ни бабушек, ни дедушек, никого не было. Мы вдвоем его и Дениса ( сын, брат Романа) растили. Но я себе тогда сказала, что, вот что вырастет, то вырастет. За все буду в ответе я сама.
Мне иногда на работе говорили, по-спартански ты его держишь. Может быть, немножко это было. Но, во всяком случае, я никогда не бежала с конфеткой в кармане и не несла ее ребенку, ни одному и ни другому. Вот это вот было точно. Почему? Сейчас скажу. Медвежьи законы, какие? Сыта мать, сыты дети. А показать себя со стороны, какая я хорошая мама, кому это надо?
РОМАН: Воспитанием моим в большей степени занималась мама. Мама у меня такая жесткая, диктатор была, жестко наказывала. Папа, понятно, тоже помогал и ремня нам давал за какие-то домашние драки или еще за что-то, за плохие оценки. Но если мама бралась за меня, то так очень жестко, особенно в школьные годы, когда надо было учиться. И я еще, скажем так, не начал кататься. Стружку снимала будь здоров. Наверно, я даже побаивался ее.
ПАПА СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ : Она всегда уже в пять-шесть лет – «игрушки должны отходить в сторону. Нужно азбуку, учиться считать, читать. Рисовать, карандаши альбомы. Заниматься уже, как говорится, делом».
МАМА ВАЛЕНТИНА НИКОЛАЕВНА: А зачем болтаться по улице? Ничего не получится, если будешь на улице. Что можно почерпнуть со двора? А тем более уже время было какое-то неспокойное, 85-й год - перестройка. И я считала, что надо пожестче. Хотя иногда жалко очень было. Потому что настаивала. А сама думаю: мерзавка!
ПАПА СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ: Мама должна быть на первом месте всегда. Это ей природой предназначено. А папа должен помогать по-мужски. Когда это необходимо. Я никогда не полезу к ней, если она считает, что это нужно. Им от природы должно так ведь? Женщинам. А папа может только смотреть и учиться. Что я могу, как воспитать? Только по-мужски. Мальчиков.
РОМАН: Мама привела меня в фигурное катание. Я хотел заниматься чем-то, потянуло меня в спорт.
ВАЛЕНТИНА НИКОЛАЕВНА: Я всегда хотела пристроить его куда-то. И обратилась к своей подруге. Она работала в АЗЛК. Она мне говорит: привози. Есть группа ОФП для маленьких детей. Он был самый маленький. Детишки уже были по четыре с лишним года, а ему еще три с половиной было. Но его взяли. И вот на занятиях стадион огромный, футбольное поле. Их там значит Йохан Артурович прямо помню его, забирает этих малышей и вокруг этого, стадиона они бегут. И мой бежит. Маленький. Самый последний: мам, мам! Ты бежишь? Мам, ты со мной? И вот я за ними с работы. После работы же мне надо было его забрать из сада, и значит, бегом отвести на тренировку. И я по всему стадиону на шпильке. Ха-ха. (смеётся)
РОМАН: в гимнастику меня не взяли – было поздно, в плавание не взяли –что-то там в строении не то. Оставалась у мамы знакомая медсестра, которая работала на АЗЛК на москвиче медсестрой на катке. У нее каталась дочка в театре на льду. Мама говорит: пойдешь кататься? Я говорю: пойду, хотя в то время очень все во дворе, косо смотрели на фигуристов, особенно если парень катается на фигурных коньках, да еще не дай бог с девчонкой.
МАМА ВАЛЕНТИНА НИКОЛАЕВНА: Если я сказала, со мной никто не оговаривался, даже я не понимала, что он мне может сказать: нет, я не пойду. Как это не пойду, если я говорю, что надо? Я же не плохого ему хочу, а хочу, чтобы занимался ребенок. Чтобы дисциплина была. Чтобы какая-то выправка была такая. Мне всегда этого хотелось да. Его посмотрели. Конечно, сразу взяли. Это был уже март месяц. Вот он катался у меня март, апрель, в мае там он уже что-то выступал. А надо было сшить там какие-то костюмы. Руки-то у меня, конечно, не из того места росли, чтобы сшить. Шила соседка моя. Я ее просила.
Он занимался с Лидией Васильевной Караваевой. Она его поставила в пару с Катюшкой, со своей дочкой. И вот они с ней десять лет прокатались. И стали чемпионами мира среди юниоров в Австралии.
ТРЕНЕР ЛИДИЯ ВАСИЛЬЕВНА КАРАВАЕВА: Роман очень похож на свою маму. Он такой же добрый, улыбчивый, солнечный мальчик. Он все время, когда тренировался, улыбался. У него же мама такая же. Она все время улыбается, добродушная. У Ромочки были шикарные волосы. Он был похож на девочку. Вот такие глаза, как у Валентины Николаевны, такая же улыбка. Что ни скажешь, он все улыбается.
РОМАН: Когда начал пропускать первые тренировки, а во время того, как я уже катался, тренировался – лет 14, наверно. Затягивал двор, затягивала улица – начал пропускать тренировки по три дня, рассказывал тренерам, что температура или еще что-то, какую-то ерунду рассказывал. После чего мама, конечно, об этом узнала, и как говорится, вставила мне по первое число. Я ее действительно боялся, уважал и как-то прислушивался к ней. Наверно, поэтому, уверен, что и она говорила вам, что ей со мной тоже было легко. Я был хулиган, я думаю, что все, наверно, в этом возрасте хулиганы. Но в то же время я ее в принципе слушал, слышал ее.
ТРЕНЕР ЛИДИЯ ВАСИЛЬЕВНА КАРАВАЕВА: У Роминой мамы любили кушать. Особенно в поезд. Все знали, что у Ромы курочка шикарная, вот его партнерша, моя дочка Катя Давыдова, она всегда говорила: ой, как хорошо, Рома сегодня курочку принесет, там Валентина Николаевна положит. С корочкой. Ты такую не умеешь делать. Я говорю: ну, конечно. И также к ним домой часто приходили, она все время накрывала на стол, она очень хлебосольная. И очень любили все ребята. Не только, не только его партнерша. Но и другие ребята приходили с удовольствием к ним.
РОМАН: Я считаю, мама меня направила на правильный путь, отдав все-таки в спорт, в фигурное катание. В дальнейшем я уже сам начал самостоятельно всем заниматься. В какой-то момент, я сбивался с этого пути, она меня обратно на него возвращала. Но в принципе я тренировался и жил фигурным катанием самостоятельно. Мама работала с 6 утра и до 6 вечера, до 7. И это каждый день практически, один день выходной. Поэтому она никак не могла присутствовать или возить меня, что-то еще. Но в трудные какие-то времена, конечно, она помогала и была рядом. Она меня поддерживала, но она всегда говорила, что ты уже взрослый, и ты должен принимать решения сам. Она могла мне сказать, что тебя здесь ждет. Пойдешь ты этой дорогой или этой дорогой, но принимай решения сам, ты уже взрослый. Она говорила: решай сам, ты взрослый человек, я тебе сказала свою точку зрения, но решай сам. Сейчас, наверно, можно сказать, что это было правильно. А так кто знает, как бы сложилось, если бы она мне в какой-то момент сказала:
«Не езди в Америку, зачем тебе это надо, останься со своей партнершей, с которой ты стал чемпионом мира среди юниоров, останься здесь в Москве». Нет, она говорила, что есть люди профессионалы в твоем деле, которые увидели, наверно, что вот так для тебя будет лучше, и они видят какую-то перспективу, то, наверно, тебе лучше прислушаться. Но думай сам.
Она, наверно, понимала, что, если бы я этого не сделал, я бы остался, что бы там сложилось, что бы не сложилось – все равно здесь очень много соблазнов улицы, друзей всего остального. Может быть, в какой-то момент я бы плюнул на все и забросил катание. А так я туда уехал и, кроме этого, я больше ничего не видел практически. Возраст был 21 год – такой возраст опасный, что можно пойти либо правильной дорогой, либо совсем не правильной. Можно дров наломать таких, что потом не выберешься. Молодец она, она, наверно, пожертвовала тем, что не было сына рядом такое долгое время.
Естественно, когда я был маленький и потом молодой, скажем так, в юношестве, конечно, я не воспринимал и понимал, насколько сложно иметь сыновей. Тем более, что мы практически одногодки, в детстве все равно все дети в подростковом возрасте отличаются каким-то таким хулиганством, понятное дело. И сейчас, имея дочку замечательную, любимую, но даже она иногда может так хулиганить, так может иногда доводить, что сейчас мне приходит осознание того, а как же маме было тогда тяжело, в то время, когда мы росли. И нас действительно было двое. Могу только гордиться за маму, и сейчас я это ценю, понимаю, насколько это было тяжело вырастить нас двоих.
Продолжение по ссылке https://dzen.ru/a/Y_2kBGjQ0T06MQfP?share_to=link
Автор - Марина Кочнева.
Понравилась статья? Подпишись!