Я давно в деревне, где родился, не был. Сяду в электричку. Брошу все дела. Без неё – как звёзды без ночного неба. Без неё – как птица, птица без крыла. Там начало жизни, жизни моей грешной. Там в молитве светлой родилась душа. Там бродил по росам я с любовью вешней. Там впервые маме подарил я шаль. Выйду на перроне. Закружит тропинка, Уведёт полями в царство из берёз. А потом оврагом, а потом ложбинкой Прямо до калитки, где в любви я рос. Гляну на деревню. Всё моё, родное. Красным полыхает за рекой заря. Скоро за туманы вечер сопки скроет. Простоит в дозоре месяц до утра. Постучу в окошко. Дрогнет занавеска. Тихо охнет мама, задрожит слеза. И в груди вдруг станет сердцу мало места, И душа наполнит радостью глаза. Фёдор Вакуленко
Я давно в деревне, где родился, не был.
Сяду в электричку. Брошу все дела.
Без неё – как звёзды без ночного неба.
Без неё – как птица, птица без крыла.
Там начало жизни, жизни моей грешной.
Там в молитве светлой родилась душа.
Там бродил по росам я с любовью вешней.
Там впервые маме подарил я шаль.
Выйду на перроне. Закружит тропинка,
Уведёт полями в царство из берёз.
А потом оврагом, а потом ложбинкой
Прямо до калитки, где в любви я рос.
Гляну на деревню. Всё моё, родное.
Красным полыхает за рекой заря.
Скоро за туманы вечер сопки скроет.
Простоит в дозоре месяц до утра.
Постучу в окошко. Дрогнет занавеска.
Тихо охнет мама, задрожит слеза.
И в груди вдруг станет сердцу мало места,
И душа наполнит радостью глаза.
Фёдор Вакуленко
