Во вторник, 14 февраля, Московская биржа сообщила, что курс евро впервые с апреля 2022 года приблизился к 80-рублям. Влиятельный мировой аналитический центр – Официальный форум валютно-финансовых учреждений (OMFIF) – прогнозирует стабильное укрепление евро в среднесрочной перспективе. По нынешним временам это означает горизонт не далее, чем до 2025 года, но даже на такой срок планировать устойчивый тренд – довольно смело. Попытки заглянуть ещё дальше выглядят неубедительно. Если только речь не идёт о совсем уж пессимистическом прогнозе.
«Избыточная ликвидность банков еврозоны составляет около 5 триллионов евро. Она накоплена в основном за счет ультрадешевых кредитов Европейского центрального банка (ЕЦБ), и ему придется выплачивать десятки миллиардов евро процентов в год, поскольку ставка по депозитам повышается с текущего уровня 0,75% до 2% к концу года» – писали эксперты агентства «Рейтер» 18 октября прошлого года.
Они недооценили масштабы кризиса. До 2% ставка ЕЦБ выросла уже 28 октября. К концу 2022 года она составляла уже 2,5%. Сегодня – 3%, и ситуация с нагрузкой по депозитным выплатам усугубилась настолько, что центральные банки в еврозоне готовится к работе с отрицательным капиталом в течение длительного периода.
Классические антикризисные меры: снижение ставки рефинансирования, ослабление национальной валюты, увеличение государственных расходов, смягчение налогового бремени. С первыми двумя пунктами события в Европе развиваются почти с точностью до наоборот. Госрасходы по сравнению с пандемийным 2020-м годом всё-таки снижаются, но по отношению к валовому внутреннему продукту они гораздо выше, чем в 2015-2019 годах. А средняя ставка корпоративного налога в еврозоне, хотя и сократилась до 23%, но всё равно не так привлекательна, как в США. Там уже с 2018-го года усилиями Дональда Трампа она равна не 35% как раньше, а 21%.
К невыгодным фискальным условиям прибавился энергетический кризис и вот уже The Wall Street Journal объявляет об устойчивой тенденции перемещения производственных подразделений крупных европейских компаний в США.
Китай в Европе действует ещё активнее. Совет по иностранным делам Евросоюза подсчитал, что в рамках стратегии «Сделано в Китае 2025» (план продвижения на мировом рынке высоких технологий) китайцы приобрели 117 европейских компаний. Включая, например, немецкого производителя промышленных роботов Kuka. Расширение присутствия бизнеса КНР на территории ЕС стимулирует использование юаня в расчетах, что для евро может оказаться весьма опасным. Кроме того, как известно, китайская дипломатия предпочитает взаимодействовать не с общеевропейскими органами в Брюсселе, а с правительством каждой страны ЕС напрямую.
В своём новогоднем обращении министр иностранных дел КНР Цинь Ган сообщил, что к сообществу «Пояса и пути» присоединилась уже 151 страна. В конце марта 2022 года их было 148. В составе Организации объединённых наций 193 государства. Если Китай и дальше будет расширять свою экспансию темпами по 1 стране в квартал, то через 10 лет мир автоматически станет однополярным. США, учитывая их нарочито антикитайскую Стратегию национальной безопасности 2022 года, к «Поясу и пути» не присоединятся никогда. А вот еврозоне придётся выбирать между долларом и юанем.
О неизбежном крахе проекта евровалюты ещё в сентябре 2017 года писал известный инвестиционный консультант Дэвид Ринк. В терминах биржевого трейдера он фактически переложил действие закона гравитации на экономику. Сила, которая удерживает искусственный спутник Земли на орбите, способна испепелить его в атмосфере. Стоит только снизить скорость. Нечто подобное Европейский центробанк может проделать со «слабыми звеньями» ЕС.
«Ваши инвестиции в Берлине стоят больше, чем в Афинах. Деньги текут в центр» - пишет Ринк.
В то время как центробежная макроэкономическая сила притянула максимальное количество свободных финансов и квалифицированных кадров в страны-лидеры, Германию и Францию, у депрессивных государств, таких как, например, Греция, наступает момент платить по неоплатным долгам.
Цепочку своих рассуждений о неизбежном крахе евро Дэвид Ринк резюмирует вопросом:
«Я понимаю, когда Нью-Йорк спонсирует Огайо, а Техас – Миссисипи, но как объяснить гражданам Германии, почему они должны бесконечно помогать гражданам Греции или Португалии?».