Всем привет! Сегодня мы поговорим о том, как приземлялся первый космонавт Земли Юрий Алексеевич Гагарин. Узнаем, почему Международная авиационная федерация не хотела регистрировать этот космический рекорд. Я расскажу вам, на какую хитрость пошло советское руководство, чтобы этот рекорд признали и зафиксировали.
Из-за сбоя в системе торможения Гагарин приземлился не в запланированном месте, а в Саратовской области в 26 километрах от Энгельса, на высоте семи километров. В соответствии с планом полёта Гагарин катапультировался, после чего капсула и космонавт стали спускаться на парашютах раздельно.
Место, где приземлился космонавт номер один, в народе прозвали Гагаринский полем. Это достаточно унылый и ничем не примечательный пейзаж, о котором вспоминают раз в год на День космонавтики. Многие до сих пор путают место приземления Гагарина и место приземления спускаемого аппарата космического корабля Восток. И так, сейчас мы подробно рассмотрим, как же происходило приземление Гагарина. А для этого мы обратимся к первоисточнику, а именно к докладу Юрия Алексеевича от 13 апреля 1961 года. Эти документы долгое время были засекречены, и только в начале девяностых их впервые напечатали в издании Известия Цк Кпсс.
Начинается замедление вращения корабля, причем по всем трем осям корабль начал колебаться примерно на 90 градусов вправо и влево полного оборота не совершалось. По другой оси такие же колебательные движения с замедлением. В это время иллюминатор взора был закрыть шторкой. Вдруг по краям шторки появился ярко багровый свет. Такой же багровый свет наблюдался и в маленькое отверстие в правом иллюминаторе. Ощущал колебания корабля и горения обмазки. Я не знаю, откуда шло потрескивание, или конструкция трещала, или тепловая оболочка при нагреве, но слышно было потрескивание. К моменту достижения максимальных перегрузок я наблюдал все время солнце. Оно попадала в кабину, в отверстия иллюминатора люка номер один или в правый иллюминатор. По зайчиком я мог определить примерно, как вращается корабль. К моменту максимальных перегрузок колебания корабля уменьшилась до 15 градусов. К этому времени я чувствовал, что корабль идет с некоторым подрагивание им. В плотных слоях атмосферы он заметно тормозился. Был такой момент, примерно три секунды. Когда у меня начали расплываться показания на приборах, в глазах стало немного сереть. Снова поднатужился, поднапрягся. Это помогло. Всё как бы встало на свое место. Когда перегрузки полностью спали, что очевидно совпало с переходом звукового барьера, стал слышен свист воздуха в шаре. Отчетливо можно было слышать, как он идет в плотных слоях атмосферы. Вновь подумал о том, что сейчас будет катапультирование. Стало ясно, что сажусь не на Дальнем Востоке, а где-то здесь, вблизи расчетного района. Момент разделения хорошо заметил. Глобус остановился приблизительно на середине Средиземного моря, значит все нормально, жду катапультирования. В это время приблизительно на высоте 7000 метров происходит от стрел крышки люка номер один. Хлопок и крышка люка ушла. и я сижу и думаю, не я ли это катапультировался Так тихонько голову кверху повернул. В этот момент произошел выстрел и я катапультировался. Произошло это быстро, хорошо, мягко, ничем не стукнулся, ничего не ушиб. Все нормально. Вылетел я с креслом. дальше стрельнула пушка и велся в действие стабилизирующий парашют. На кресле я сидел очень удобно, как на стуле. Почувствовал, что меня вращает в правую сторону и я сразу увидел большую реку и подумал, что это Волга. Больше других таких рек нет в этом районе. Катапультирования произошло по моим расчетам над берегом. Ну, думаю, очевидно ветерок сейчас меня потащит и придется приподняться на воду. Потом отцепился стабилизирующий парашют и вводится в действие основной парашют. Происходило все это очень мягко, так что я ничего почти не заметил. Кресло так же незаметно ушло от меня вниз. Я стал спускаться на основном парашюте. Опять меня развернуло к Волге. подходя парашютную подготовку. мы прыгали много раз. вот над этим местом много летали. Там я узнал железную дорогу, железнодорожный мост через реку и длинную косу, которая далеко Волгу вдается. Я подумал о том, что здесь наверное Саратов. Приземляюсь в Саратове. Затем раскрылся запасной парашют, раскрылся и повис. Так он и не открылся, произошло только открытие ранца. Я уселся по плотнее и стал ждать отделение на за. слышал как дернул прибор шпильки, открылся нас и полетел вниз через подвесную систему. Я ощутил сильный рывок и все. я понял, что нас пошел вниз самостоятельно. Затем раскрылся второй парашют. Дальше я спускался на двух парашютах. перед землей примерно метров за 30 меня плавно повернула прямо лицом по сносу. Ветерок, как определил, был метров 57. Только успел я это подумать, смотрюсь земля ногами тук. Приземление было очень мягкая. Пашня оказалась хорошо вспахана, очень мягкая, она еще не Высохла. Я даже не почувствовал приземления, сам не понял, как уже стою на ногах. Задней парашют упал на меня, передней парашют пошел вперед, погасил его, снял подвесную систему, посмотрел - все цело, значит, жив-здоров Вышел на пригорок, смотрю, женщина с дочкой идет ко мне. Примерно метров 800 оно было от меня. Я пошел навстречу, собираясь спросить, где телефон. Я к ней иду, смотрю, женщина шаги замедляет, девочка от нее отделяется и направляется назад. Я тут начал махать руками и кричать: Свой, свой, советский! Не бойтесь, не пугайтесь, идите сюда! Я подошел, сказал, что я советский человек, прилетел из космоса. Познакомились с ней, и она рассказала мне, что по телефону можно говорить с полевого стана. Через минуты три подошла автомашина Зил 151. На ней прибыл майор товарищ Галимов. Мы представились друг другу. Я попросил как можно быстрее сообщить в Москву. Вскоре нам позвонил Хрущев. Я доложил о выполнении задания, о хорошей работе всех систем, о своем самочувствии. Он поблагодарил за выполнение задания, поздравил с окончанием полета, поинтересовался моей семьей и родителями. Я сердечно поблагодарил Хрущева за его внимание, за отеческую заботу. Он сказал мне: До скорых встреч и в Москве.
Так происходило приземление, по воспоминаниям самого Гагарина. И теперь, конечно же, Советскому Союзу надо было зарегистрировать этот космический рекорд. Первый человек в мировой истории совершил полет в космическое пространство. Но здесь оказалось все не так просто и зачета Гагарина. Мы видим, что на высоте семи километров он катапультировался и приземлился на землю на парашютах. А согласно правилам Международной авиационной федерации, рекорд мог бы засчитан только в том случае, если космонавт в момент приземления находился внутри корабля.
Чтобы понять, как дальше развивались события, я обращусь к воспоминаниям спортивного комиссара его на Борисенко. Стоял холодный февраль 61 года Федерации авиационного спорта. Раздался звонок. Человек на том конце провода представился помощником Королёва и сообщи, что Сергей Павлович хочет встретиться со спортивным комиссаром. Я не стал вдаваться в подробности и ответил, что готов встретиться в любое время. Уже на следующее утро я был у Королева. В просторном кабинете находилось человек двадцать. Сергей Павлович задал мне вопрос: Иван Григорьевич, насколько я знаю, есть кодекс авиационных рекордов. Так точно, есть такой. Подскажите, существует ли официальные правила спортивного Кодекса о регистрации космических рекордов. Я ответил, что такие правила есть, и добавил: Рекордным признается такой полет, при котором экипаж космического корабля, достигнув максимального результата, возвратиться благополучно на Землю. В момент приземления космонавты должны находиться внутри корабля. Для официального признания необходимо после полета представить на утверждение Международной авиационной федерации дело о рекордном полете. Королёв слушал очень внимательно и делал какие-то пометки у себя в тетради, после чего сказал: Да, условия не из легких, но чтобы правильно и точно зарегистрировать этот рекорд, нужно, конечно же, изучить все правила Спортивного кодекса. Очень серьезно, из какой-то обеспокоенностью Королёв отнесся к пункту, где говорилось, что космонавт должен в момент приземления находиться внутри корабля.
Июль 1961 года. Вокруг итогов первого космического полета разгорается очень острый конфликт. В Париже на заседание Международной федерации отказывались фиксировать мировой рекорд Гагарина.
Комиссия настаивало на том, что, согласно правилам, они могут зарегистрировать рекорд, если космонавт в момент приземления находился в кабине корабля, а Земли весь этот процесс наблюдал и фиксировал спортивный комиссар. Спортивный комиссар Иван Григорьевич Борисенко не присутствовал при посадке Гагарина. Корабль Восток отклонился, а от расчетного место посадки Юрий Алексеевич приземлился в другом месте.
Однако Борисенко заявил комиссии, что был на месте приземления, видел и фиксировал все происходящее в течение пяти часов. Советская делегация доказывала, что на момент приземления Гагарин находился в кабине корабля, но никаких документов предоставить не смогла. После 5 часов напряженных переговоров Федерация согласилась зафиксировать рекорд без соответствующих документов. На тот момент об этом знал весь мир. Гагарин - первый человек, побывавший в космосе. Отрицать это и тем более оспорить этот факт Федерация уже не могла. Совершенно неважно, как приземлился Гагарин, важно, что он справился, выжил и открыл человечеству дорогу в космос.