Нашел старую советскую пионерскую инструкцию 1931 года, о действиях пионеров в случае вражеского вторжения в нашу страну. Почитал и удивился, каким простым и доходчивым языком наши предки могли вдохновлять патриотизмом новое поколение. Как искусно задавался вектор детского патриотизма. Отсюда и тысячи пионеров героев времен отечественной войны. Сейчас же наши политиканы офигевают от внезапно завоевывающих тысячи наших подростков иноземных сект, типа Сёдун и прочие.
Частенько ребята говорят о войне, о танках, о пушках.
— Танки — это во! Как попрет, как попрет без остановки, сам стреляет во все стороны, а в него нельзя. Пули от брони отскакивают.
Это — мышиный разговор. Мыши думают, что страшнее кошки зверя нет. Так и многие из трусливой мышиной породы люди говорят, что страшнее танка зверя ист.
Приходилось ли вам стрелять в тире из винтовки? Станешь тихонько, не шелохнешься, не кашлянешь, не толкнешь. Прицелился и выстрелил. Как бы хорошо ни метился, все равно не знаешь, лопал или нет, пока не посмотришь мишень.
Теперь представьте — сидит пулеметчик в танке. Жарко, душно. Танк идет рысью, со скоростью двенадцати километров в час. Идет без дорог. качается, дрожит. Прыгает на кочках, грохочет. Сидит пулеметчик как в бочке, а бочку катят.
Противник не стоит на одном месте, а перебегает и прячется. Щель в стенке для стрельбы узкая. Попробуй, попади из танка, когда там все ходуном ходит.
Из танка попасть в цель очень трудно. Танки, как говорится, на арапа берут, на испуг. Налетят внезапно, нахрапом, постреляют, а трусы задают стрекача. Храбрым тоже делается страшно, и частенько они бегут трусов догонять.
Тем танки и опасны, что они пугают очень.
Опытные красноармейцы, бывавшие в боях, видевшие танк не раз, поступают просто. Как только появятся танки, один бежит к полевому телефону предупредить командира и артиллерию. Остальные отходят в сторонку, ложатся за бугорок, за куст.
С танками нечего связываться. Пусть идет мимо, куда хочет. Танки пройдут вглубь. За ними всегда идет пехота противника. Она думает, что танки расчистили дорогу, — ан нет. Пехоту ждут спрятавшиеся красноармейцы с пулеметами. Танки сильны, пока они вместе с пехотой. Пехота сильна, пока она вместе с танками. Их надо разделить.
Танки, которых пропустили в тыл, напарываются на пушки. Артиллерию известили по телефону. Вот тут-то начинается разговор пушек с танками. Пушки так побеседуют с ними, что от танков останутся рожки да ножки.
Для борьбы с танками придумали массу средств.
Взрывчатые тарелки, по форме похожие на обыкновенную тарелку: на самом деле это — сильный фугас. Если человек наступит на тарелку, ничего не будет, лошадь — тоже ничего не будет, а танк наедет, раздается оглушительный взрыв, гусеница разбита, танк лежит на боку испорченный.
Для танка роют рвы и волчьи ямы. Ползет он по полю. Наблюдатель видит, что танк полз-полз и вдруг — нет его. Танк наехал на волчью яму, перекрытую тонким настилом, и сковырнулся туда.
А уже во время гражданской войны красноармейцы научились подкладывать на пути белогвардейских танков плуги, бороны и другие сельскохозяйственные орудия. Железные обломки плуга застревали в гусенице, портили шарниры, и железная лента рвалась и лопалась. Танк останавливался и сдавался.
Танк был силен и страшен только вначале. А потом и с ним научились бороться. Теперь танк страшен только тем, кто еще никогда его не видел или трусоват.