…а меня вопрос гнетёт, скоро ли каникулы.
Оно и заметно. Пяток прочитанных книг о многом говорит.
Дж. Роулинг/Рождественский поросёнок
За своим лучшим другом ты бы отправился в Чистилище? Прошёл бы все его круги?
Твой друг – плюшевый поросёнок. У тебя его вырвали из рук и вышвырнули в окно машины на полном ходу. Замены ему нет.
А умные и много знающие игрушки так от тебя натерпелись, что раскрыли страшную тайну: совсем рядом, на уровне подполья, Страна Потерянных Предметов стенает и плачет: найдите нас кто-нибудь! Как твоего порося зовут? Пок? Ну пошли, как Орфей за Эвридикой, времечко тикает! У нас единственный шанс – Рождественская ночь!
Карла Суарес/Гавана, год нуля
Что общего у телефона и чая с лимонным сорго? Может, я сама? в одной руке трубка, в другой чашка чая? Ну что вы… В 1993 году в городе Гаване за эрзац-чайком и при плохо работающей связи решались проблемы кубинской науки, и богом для всех был изобретатель телефонного аппарата. Цели благородны, макгаффин как бы в шаговой доступности, но в какой-то момент пятеро действующих лиц бегут друг за другом, как ноги на старинном орнамент «трискеле»: каждый знает твёрдо, у кого в квартире хранится автограф и чертежи первого в мире телефона, и никто фактически их не ищет. Над всей этой любовно-околонаучной мышиной вознёй царит светлый образ великого изобретателя – что удивительно, это вовсе не Александр Г. Белл…
Леви Тидхар/Усама
Хождение за три моря по замкнутому кругу или блужданье в трёх соснах в четвёртом измерении. Джо, должно быть, погиб. Потаённые углы городов, запахи опиатов, книги о никогда не совершавшихся актах терроризма и странные адреса важнее его памяти. А она явится в его вечно пустующую вьентьянскую контору и попросит…
Убийца смотрит с каждой обложки. Джо предстоит быть собранным по одной детали.
Благо есть кому собрать.
Сьон Сигурдссон/Зародыш мой видели очи Твои
Он был персонажем книги – был ли вообще? – а она горничная гостинички. У неё имелась личная жизнь, как у всех, шаткая и валкая; из какой концлагерной дыры выкопался он – Бог его знает.
Их обоих кто-то называет родителями, хотя сам как петушок из загадки, «два раза родился, ни разу не крестился»; возможно, это дитя высокого искусства герметизма и его вылепили из Первоначальной Глины алхимические возлюбленные! Сутки (самое большое) знали друг друга горничная и полуживой постоялец-еврей; кого они создали, кто расскажет историю этой любви, – станет понятнее, когда старик назовёт своё имя.
Мария Грипе/Тень на каменной скамейке
Много же себе позволяют молоденькие горничные. Смотрите-ка, какая битая жизнью, с деревни приехадчи!.. Читает экономке лекции, со старшим сыном у них шуры-муры, девочек, Наденьку с Берточкой, околдовала, как кобра. Подворовывает фотографии из альбомов и на отца семейства всё смотрит долгим изучающим взглядом.
Книга Марии Грипе детская, подростковая, но если это первый том тетралогии, кем друг другу окажутся девушки, ещё полбеды, во втором-то новоявленная подружка научит Берту плохому, а также феминизму, атеизму и откуда у пап берутся вторые семьи.
***
Как видите, я немного прочитала. Но я стала неплохим фотографом своих книг😊 Разрешаю вам наградить меня лайком, милые симпатичные читатели!