Православный автор Джон Хрисавгис рассматривает пустыню как символ одновременно "пустынности" и Божьего присутствия:
Любой, кто пережил какой-то аспект пустынности, то есть какую-то форму одиночества, или же какую-то форму разбитости, сломленности или разрыва - эмоционально, физически или социально, - сможет установить необходимые связи. Каждый из нас знал времена засухи; сухие и засушливые моменты, когда мы ждем освежения и дождя, когда мы ждем надежды и жизни.....
Пустыня, хотя и проклятая [в Писании], никогда не воспринималась как пустой регион. Это было место, которое было полно действия.... Это было пространство, которое предоставляло возможность и даже призыв для божественного видения. В пустыне тебя приглашали стряхнуть с себя все формы идолопоклонства, все виды земных ограничений, чтобы созерцать - или, скорее, находиться перед образом небесного Бога. Там ты сталкивался с другой реальностью, с присутствием безграничного Бога, чья благодать вообще не имеет границ. Ты никогда не мог избежать такой перспективы откровения. В конце концов, в пустыне невозможно спрятаться; там нет места для лжи и обмана. Твоя сущность отражается в сухой пустыне, и ты обязан взглянуть в лицо этой сущности. Все остальное будет представлять собой опасную иллюзию, а не божественную икону.....
Пустыня - это место духовной революции, а не личного уединения. Это место внутреннего протеста, а не внешнего покоя. Это место глубокой встречи, а не поверхностного бегства. Это место покаяния, а не восстановления. Жить в пустыне не значит жить без людей; это значит жить для Бога.
Хриссавгис призывает нас встретить опыт пустыни лицом к лицу, вместо того чтобы убегать:
Не обязательно переезжать в географическое место пустыни, чтобы найти Бога. Тем не менее, если тебе не нужно идти в пустыню, то тебе нужно пройти через пустыню..... Пустыня - это необходимый этап на духовном пути. Избегать ее было бы вредно. Принарядить или скрыть ее может быть заманчиво; но это также оказывается разрушительным на духовном пути.
Как ни странно, тебе не нужно искать пустыню в своей жизни; обычно она сама настигает тебя. Каждый человек действительно проходит через пустыню..... Она может быть в форме какого-то страдания, или пустоты, или распада, или разрыва, или развода, или любой травмы, которая происходит в нашей жизни. Если мы облекаем эту пустыню в форму зависимости или привязанности к материальным благам, деньгам, еде, напиткам, успеху, навязчивым идеям или чему-либо другому, к чему мы хотим обратиться или от чего можем найти зависимость, то это отсрочит полное одиночество и внутренний страх, которые испытывает человек в пустыне. Если мы проходим через этот опыт непроизвольно, то он может быть подавляющим и сокрушительным. Если же мы принимаем этот опыт добровольно, то он может оказаться конструктивным и освобождающим.
——————
John Chryssavgis, In the Heart of the Desert: The Spirituality of the Desert Fathers and Mothers, rev. ed. (Bloomington, IN: World Wisdom, 2008), 3, 34, 35, 36.