Волк

Сквозь вьюгу, раненый, седой,

Брёл волк тропинкою лесной.

Он шёл к скале, что б умереть,

И напоследок песню спеть.

За ним следило вороньё,

Бранясь, ругаясь заодно.

Снег забивал глаза и пасть,

Но серый шёл, достойно пасть.

Ему знаком тут каждый куст,

На слух понятен каждый хруст.

На запах мог бы рассказать,

Кого, куда и как загнать.

Он шёл облавы вспоминал,

Как сквозь кордоны вылезал.

Как стаей гнали кабана,

И был он в роли вожака.

Но этот год его сломал,

Волк молодой бразды забрал.

Из стаи выгнал, и в наказ,

В загривке прокусил указ.

И это тоже не беда,

Но наступили холода.

А силы, прыть еже не те.

Видать угодно так судьбе.

Последней схватки долго ждал,

Ведь разум знал, а голод гнал.

Раскинув верно: быть, не быть,

Решил лосёнка завалить.

Добычу близко подпускал,

Всё, что-то мешкал, что-то ждал.

И наконец, наперерез!..

С испугу дрогнул целый лес...

Всего три опытных прыжка,

Укус, захват и есть еда...

Но видно, что-то просчитал,

Копытом в череп схлопотал.

Он прям в полёте застонал,

Упал, поднялся, побежал.

Споткнулся кубарем в овраг,

Обратно выбраться, никак.

Без чувств упал, и так лежал,

Быть может и в бреду стонал.

Ворона в чувства привела,

Пытаясь клюнуть у хвоста.

Прогнал брехунью, еле встал,

С оврагом долго воевал.

Но все, теперь он наверху,

Несёт к скале свою судьбу.

Дошёл!.. А публика в кустах,

Как будто тут не при делах,

Безмолвно ждёт. Сквозь кровь смотря,

Он выдал первые тона...

Волк изливал тоску луне,

На запорошенной скале.

Ветра вздымали его шерсть,

И всем нутром хотелось есть.

Его протяжная мольба,

Остаток силы забрала.

Как неокрепшего щенка,

Свалила с лап метель-пурга.

Заиндевевшие бока,

Укрыли белые снега.

Прощальный хрип в устах застыл,

Воронью стаю пробудил.

С опаской, медленно, дрожа,

Сужалась чёрная толпа.

И грозный хищник стал едой.

Растерзан птичьею гурьбой...