Застываешь, смотря на огонь или воду: На их свечение, на их течение, И на снежинки в безветренную погоду: На их кружение, на их падение. А я сижу в тихом тёмном баре, С бокалом крепкого, какого-то редкого, И этот вечер задает ритм гитаре, От просто-нежного, до сложно-дерзкого. Посетителей нет, и бармен решает За стойкой манящей, бутылок стоящих, Меня удивить, как он вкусы мешает, Для самых ценителей, для настоящих. И с каждым напитком вливает историю, То пряно-винную, легендо-старинную, Меня забросив на тут территорию, Следит с усмешкой, как скоро сгину я. И вот я придавлен щитом беспощадным, В каком-то замке, на самой изнанке, Под шлемом трещит голова нещадно, И верно от боя, что был после пьянки.
Застываешь, смотря на огонь или воду:
На их свечение, на их течение,
И на снежинки в безветренную погоду:
На их кружение, на их падение.
А я сижу в тихом тёмном баре,
С бокалом крепкого, какого-то редкого,
И этот вечер задает ритм гитаре,
От просто-нежного, до сложно-дерзкого.
Посетителей нет, и бармен решает
За стойкой манящей, бутылок стоящих,
Меня удивить, как он вкусы мешает,
Для самых ценителей, для настоящих.
И с каждым напитком вливает историю,
То пряно-винную, легендо-старинную,
Меня забросив на тут территорию,
Следит с усмешкой, как скоро сгину я.
И вот я придавлен щитом беспощадным,
В каком-то замке, на самой изнанке,
Под шлемом трещит голова нещадно,
И верно от боя, что был после пьянки.