Редко, кто к Богу приходит от благодарности, чаще мы попадаем к Нему через страдания. К таким относилась и я. Уже детство мое было далеко не безоблачным.
Мама инвалид первой группы, не могла сама даже ложку держать, не говоря, что уже переворачиваться самостоятельно. Когда мне исполнилось четыре года, мама совсем слегла. И уже после этого не вставала. Папа был мне и за себя, и за маму. Он талантливый инженер, но его таланты мало кому успели понадобиться. Я часто болела, потому папа также часто брал больничные. Один закроет, тут же через неделю открывал новый. За все годы своей карьеры он поменял 23 места работы, а на многих из-за того, что много пропускал, просили уволиться по собственному желанию. Никто не смотрел на его способности, даже хорошему специалисту, ведущему инженеру всегда найдется замена.
Папа видимо устал и отдал меня в Интернат, я нисколько не обижаюсь за этого на него. Он поднял всех своих знакомых, все связи задействовал. Вскоре я была принята в лучший интернат нашего города. Но каким бы он ни был образцово-показательным интернат, он не мог заменить мне родной дом.
Уже в 1 классе я узнала, что такое жестокость. Одноклассники постоянно у меня воровали, то карандаши, то линейки. Но не с целью иметь их у себя ,а просто поиздеваться, заставить меня плакать.
Вот ситуации, из которых состояла моя жизнь. Идет урок, учительница интересуется, где мои принадлежности, кричит на меня, тем самым я становлюсь причиной сорванного урока. А что мне сказать, указать на моих обидчиков? От этого было бы только хуже.
Прихожу в комнату, где спала, а там мои вещи сброшены на пол. Мне говорят, что мол я не вижу, что заняла чужие вешалки. Хотя на самом деле там были мои инициалы, их просто зарисовали и нацарапали свои.
И таких неприятностей было множество. И намного хуже, больнее, мерзостнее, но я не буду о них рассказывать, слишком больно они мне даются.
Никто не вставал на мою защиту. Учителям, воспитателям не нужны ссоры и разборки. Для них важна только тишина и порядок.
Мне было тяжело вдвойне. Ведь я была домашним ребенком, а тут резко и в мир. Обижал меня все, кто хотел, и заступиться, жаловаться мне было некому.
Я чувствовала себя одинокой, особенно ночами. Я и хотела позвонить папе, но мне не давали.
Папа всегда меня навещал, раз в 2 дня точно. Но ему было тяжело. Он ведь после работы бежал к маме и за ней ухаживал. Я его понимала и жалела. Не хотела причинять боль еще и своим настроением.
Когда мне было плохо, я часто обращалась к Богу. Хорошо, что меня с Богом перед тем, как я попала в детдом, меня успела познакомить родственница. Она успела мне о Нем много рассказать.
Тогда нельзя было говорить громко о Боге. Она закрыла окна, зашторила, говорила шепотом. Уже в то время даже в психлечебницу закрывали.
Я была крещеной. Бабушка еще успела окрестить меня.
Но тайно. Никому не сказав. Сообщила всем, что едет на кладбище, а сама меня повела в Церковь.
Всю свою жизнь я постоянно боюсь, а помощи и защиты попросить не у кого. Но только Бог мне помогал, я всегда чувствовала Его помощь и поддержку. Когда я молилась, мне всегда становилось легче.
Потом меня папа забрал домой. Дома хорошо, так мирно, уютно, тепло, по-домашнему вкусно, хоть немного мы кушали хорошего, но зато я была у себя дома.
Я стала хоть и маленькая, но ходить в храм. Я ничего не знала, бабушки мне во всем помогали. Как свечку ставить, и как писать записочки, я у папы спросила всех, кто был крещен.
В 20 лет вопросов еще больше накопилось, я поехала по совету в Сергиев-Посад, в Лавру, к святому Сергию Радонежскому. И пока я ехала, мои вопросы решались. Вот слышу разговор, а в нем ответ для меня. Или по пути на работу захожу в Церковь к иконам приложиться, а в лавке – книга, которую я хотела давно купить, но денег не было, а тут так недорого стоила.
Когда идешь к вере, появляются много вопросов, но Господь их открывает , помогает развеять сомнения.
Хотя было в жизни моей все несправедливо, больно, страшно, но мне все-равно казалось, что справедливость, где-то она рядом, спокойствие, счастье где-то здесь. Я молилась помню Богу, как умела, просила Его мне помочь. Мои детские молитвы давали мне утешение.
Я думала, пусть меня обижают, пусть понукают, но где-то есть что-то хорошее.
Потом у меня внутренняя вера появилась, что даже если со мной поступили подло, несправедливо, я все равно думала, в душе, что есть хорошее, доброе, справедливое.
Бог, наверно, это все видел и дал мне то, во что я верила, утешил меня. Послал мне хорошего мужа, такого мягкого, доброго, ласкового и внимательного. Он мне брат, отец, мать, любимый.
Мы с мужем, сыном и нашим приходом много паломничаем по русским городам. Даже Господь сподобил побывать в Иерусалиме, на святой Земле.
Ещё я научилась читать по-церковнославянски, потом научила читать и сына. Сейчас ему 12. Живу жизнью прихода: стараюсь по возможности готовить обеды для прихожан после воскресной службы, помогаю в книжной лавке, продаю выпечку при Церкви. Еще шью для тех, кто меня просит. Прихожане, прихожанки, которым, как правило, цену никогда не назначаю, но люди всегда щедро благодарят.