14 ноября 1944 года в Праге состоялось Учредительное собрание Комитета освобождения народов России (КОНР), председателем которого был единогласно избран генерал Власов. После избрания Власов прочитал Манифест КОНР, одной из целей которого было "свержение сталинской тирании".
Открытие собрания было поручено старейшему члену создаваемой организации - 78-летнему профессору С.М. Рудневу.
Молодые годы.
Отцом пожилого коллаборациониста был священник Московского Никитского монастыря, затем протоиерей Борисоглебской, у Арбатских ворот, церкви Михаил Иванович Руднев.
Сергей родился в 1866 году, скорее всего, в Москве. В 1891 году он окончил Московский университет, получив звание лекаря со специализацией по хирургии.
Где-то к этому времени он женился на Лидии Васильевне Беликовой, происходившей из семьи другого московского священника - протоиерея Троицкой, в Листах, церкви Беликова Василия Евлампиевича.
Около 1891 года у них родилась дочь Ольга, которая в 1913 году в возрасте 22 лет выйдет замуж за 27-летнего врача Тимофея Сергеевича Зацепина, который станет одним из основоположников советской детской ортопедии, а их сын Георгий - известным физиком, советским и российским академиком.
После получения диплома Руднев продолжил обучение в университете в ординатуре Факультетской хирургической клиники. В 1895 году он станет доктором медицины, защитив диссертацию "К вопросу об инфекции из воздуха в хирургии (бактериологическое исследование воздуха)". Кроме того, он станет приват-доцентом Московского университета.
Известно, по крайней мере, ещё о двух детях Сергея Михайловича Руднева. В 1901 г. родится дочь Варвара, а в 1902 г. - сын Сергей, который в советское время работал в Московском высшем техническом училище им. Баумана, где создал научную школу теории лопастных гидромашин.
Собственная клиника с доходным домом.
Молодой хирург некоторое время работал ассистентом в Факультетской хирургической клинике, но после 1901 г. его дела резко пошли в гору. Откуда-то у него появились существенные средства, на которые он покупает земельный участок в родном Арбате. Здесь в Серебряном переулке в 1902 году начинается строительство частной хирургической клиники. Строителем клиники будет знаменитый архитектор Лев Кекушев. На фронтоне здания появится надпись "Хирургическая клиника С.М. Руднева", которая просуществует до 1931 года. Больница была рассчитана на 40 кроватей (на 5 из них лечили бесплатно).
Но этим дело не кончится. В 1910 году рядом с клиникой всё тот же Кекушев начинает строить доходный дом доктора С.М. Руднева в четыре этажа с жилым полуподвалом и мансардой. Дом предназначался для богатых квартиросъёмщиков, во дворе были построены флигели для прислуги, конюшни с каретными сараями и другое. Среди жильцов были фабриканты Абрикосовы, управляющий Тверской мануфактурой Рогожин, "известности финансового мира".
В мансарде с 1913 года размещались квартира и мастерская скульптора Владимира Николаевича Домогацкого. Сохранились воспоминания скульптора и его сына Владимира:
"Последний пятый этаж этого дома представлял из себя странную картину. Огромная четырехсотметровая площадь его была ничем не разгорожена и опоясана по всем сторонам дома сплошным рядом окон. Окна не имели простенков и начинались на высоте двух метров от пола, сами же они были около трех метров в высоту. Руднев рассказывал, что этаж этот являлся следствием внезапного психического заболевания архитектора Кекушева, создавшего эту нелепицу».
В годы Первой мировой войны.
Во время Первой мировой войны российская общественность активно участвовала в помощи раненым воинам. В Москве открывались лазареты и госпитали, которые содержались на средства организаций, фирм и отдельных лиц.
Некоторые лечебные учреждения находились под эгидой комитета "Христианская помощь" Российского Красного Креста. В частности, известная лечебница им. князя В.А. Долгорукова на Собачей площадке и госпиталь на 140 коек, размещённый в знаменитом особняке И.А. Миндовского на Поварской улице.
Доктор Руднев, помимо работы в собственной клинике, был также главврачом в лечебнице на Собачьей площадке и заведующим в госпитале на Поварской.
Известные пациенты.
В клинике Руднева лечился ряд интересных личностей.
Здесь вырезали аппендицит у Бобылева Бориса Сергеевича (1892–1913), студента-химика, близкого друга Анастасии Цветаевой (сестры поэтессы Марины Цветаевой), который был шафером на её свадьбе. Он был влюблён в Анастасию и вскоре после свадьбы покончил с собой.
В 1908 г. в клинике лечился старообрядческий епископ Нижегородский и Костромской Иннокентий (Усов) (1870-1942).
В 1909 г. здесь была сделана операция графине Варваре Давыдовне Воронцовой-Дашковой (1870-1915), вдове графа Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова (1868-1897). Сестра мужа сообщала в письме: "Лечебница Руднева удивительно чистая, полы и стены блестят как зеркало. Комнаты большие и высокие".
В 1911 году около месяца в клинике провёл граф Пётр Петрович Толстой (1870-1918), русский политический деятель, член I Государственной думы от Уфимской губернии.
В 1913 году длительное лечение проходил философ Введенский Александр Иванович (1856-1925).
Спасение Сергея Сабашникова.
Сергей Васильевич Сабашников (1873-1909) - русский издатель, сахарозаводчик. 23 мая 1905 года он подвергся нападению психически больного французского доктора Валле, разорившегося из-за банкротства брата Сабашникова — Фёдора. Сабашников получил два тяжёлых огнестрельных ранения и множество резаных ран кинжалом.
Процитируем воспоминания другого брата - Михаила:
"Сережу я нашел распростертым на полу столовой, в луже крови, с изрезанными пальцами рук и несколькими револьверными ранами в голову. «Доктора, доктора!» — твердил он. Но растерявшиеся кухарка и швейцар доктора еще не вызывали. С чужого телефона я сейчас же пригласил хирурга С.М. Руднева, имевшего поблизости хирургическую лечебницу в Серебряном переулке. Через полчаса мы с С.М. Рудневым в карете медицинской помощи везли Сережу в Серебряный переулок, принимая все предосторожности, чтобы избежать тряски...
В лечебнице Сережу отнесли прямо в операционную. Оказав пострадавшему неотложную помощь, С. М. Руднев шепнул мне: «Трещина в основании черепа. Опасность очень большая. Он хочет составить завещание. Не откладывайте ни на минуту исполнения его желания. Он очень волнуется»...
Опасаясь ежеминутно катастрофы, мы с Софией Яковлевной просидели в лечебнице до утра на ступенях большой парадной лестницы. Из палаты доносились стоны и хрип больного. Он часто бредил.
Весть о происшедшем в тот же день обежала весь город. На следующее утро были сообщения в газетах. Друзья и знакомые по телефону и лично справлялись о положении раненого. Оно оставалось опасным. Только через неделю... приступил С.М. Руднев к операции извлечения пуль. Одна, застрявшая у позвоночника, была вынута под кокаином. Чтобы вынуть застрявшую в задней части черепа, пришлось оперировать под хлороформом. Во время этой операции обнаружилось присутствие гноя в ране, и С.М. Руднев удалил часть сосцевидного отростка. После операции сначала казалось, что состояние раненого значительно улучшилось. Однако через три недели температура вновь поднялась. Где-то продолжался гнойный процесс. Встал вопрос о новой операции. По совету М.И. Берлинерблау мы по телеграфу вызвали из Берлина профессора Краузе, который в то время стал известен своими необычайно смелыми и удачными операциями мозга и черепа. Сделанная им операция, казалось, опять принесла пользу, но через несколько недель снова поднялась температура. Мы вторично пригласили профессора Краузе. Моя телеграмма не застала его дома в Берлине, но нагнала его на автомобильной экскурсии на юге Франции. Он немедленно прервал свое путешествие и, сдав автомобиль шоферу, экспрессом приехал в Москву. Сделав новую (третью операцию черепа) и предвидя возможность новых осложнений и возобновления гнойного процесса в костях черепа, профессор Краузе посоветовал перевезти Сережу в Берлин, где Сережа мог бы быть под постоянным его наблюдением. Так мы и сделали, и в конце августа Николай Васильевич в сопровождении доктора И. А. Машина перевез Сережу в Берлин".
Через год Сергей Сабашников вернулся в Москву "в сопровождении сиделки". Он не мог ходить без посторонней помощи и не владел одной рукой. Тем не менее он смог вернуться к "весьма деятельной жизни": "руководил конторскими делами, читал рукописи для издательства, держал корректуры, много и серьезно читал, беседовал с посещавшими его друзьями по занимавшим их вопросам". Но болезнь взяла своё и 23 марта 1909 года он умер.
Лечение генерала Брусилова.
Алексей Алексеевич Брусилов (1853-1926) — русский военачальник, генерал от кавалерии (1912), генерал-адъютант (1915). Верховный главнокомандующий Русской армии (22 мая — 19 июля 1917), главный инспектор кавалерии РККА (1923).
Самый известный пациент клиники Руднева, который попал сюда в роковой 1917 год.
Из воспоминаний Брусилова:
"В тот же день (2 ноября ст. ст.) около 6 часов вечера влетела в мою квартиру граната, разорвавшаяся в коридоре как раз в то время, когда я проходил в другом конце его. Разворотив пол, стены и потолок, осколки долетели до меня и попали мне в правую ногу ниже колена".
"Варвара Ивановна (жена сына) мигом слетала в лечебницу доктора Руднева и оповестила всех, кого нужно было, о моем положении. В то же время мой шофер с денщиком Григорием преодолели все препятствия, чтобы найти хирурга доктора Алексинского. С. М. Руднев приехал ко мне сию же минуту, перевязал мне ногу. И когда я ему сказал, что хочу, чтобы меня поместили в его лечебницу, он сел, провел рукой по лбу и, тяжело вздохнув, сказал: «Об этом не может быть и речи! Сейчас же перенесем вас на носилках!..»
Взглянув ему при этом в глаза, печальные, задумчивые, я почувствовал в нем русского человека и понял его скорбные мысли. Это было первое мое знакомство с ним. И мне кажется, что я его тогда же полюбил. Последующие девять или десять месяцев я не выходил из-под его наблюдения, он спас мне ногу и был врачом и другом-собеседником во все эти тяжелые месяцы.
По его отъезде из лицея мои люди и несколько солдат вынесли меня из лазарета и как покойника понесли по Остоженке, Пречистенке и переулкам на Арбат в лечебницу его, находящуюся в Серебряном переулке. Путь был довольно далекий. Близкие мне люди шли возле меня. Сучков исчез, а его заменил генерал Спиридович, непонятно для меня откуда-то появившийся с повязкой Красного Креста на руке. Он всем распоряжался, шел впереди процессии, расчищая путь от извозчиков и грузовиков.
Народ все прибавлялся, меня несли, чередуясь, то солдаты, то студенты, то штатские люди. Я слышал рыдания и гул разговоров. Многие думали, что я убит, но, заглядывая мне в открытые глаза, целовали мне руки и уступали место следующим русским людям, хотевшим убедиться, что это меня несут искалеченного по улицам родной Москвы, тогда как три года на фронте вражеские гранаты меня щадили!..
Я был глубоко благодарен толпе, выражавшей мне столько сердечного участия. Мне казалось, что я присутствую на собственных похоронах. Да, может быть, в переносном значении, для России оно так и было: Москва хоронила своего прославленного победами генерала Брусилова, а остался жить искалеченный, измученный старик.
По прибытии в лечебницу меня встретил ассистент Руднева, женатый на его дочери доктор Т. С. Зацепин. Кажется, сейчас же меня внесли в операционную, я увидел докторов Руднева и Алексинского. Затем уже от хлороформа ничего не помню. Да, я забыл, что до операционной меня вносили в темный кабинет для снимка рентгеновскими лучами моей раздробленной ноги".
"Потянулись долгие дни, недели, месяцы. Меня стало посещать бесконечное количество людей всех рангов, каст и положений, русских и иностранцев. Зная меня как очень верующего человека, ко мне приезжали все митрополиты, епископы и множество священников. Патриарх Тихон навещал меня еще до моего ранения, на квартире, в то время он был еще митрополитом. Затем приезжал ко мне в лечебницу".
"Старик приехал, служил молебен около меня и благословил руки моих докторов и фельдшериц. Я после этих молитв был совершенно уверен, что нога моя благополучно срастется, и так оно и вышло".
Ранение Ленина и клятва Гиппократа.
30 августа 1918 года эсерка Фанни Каплан стреляла и ранила Ленина. Первый осмотр производил профессор Минц, во время которого выяснилось, что кроме ранения руки, другая пуля попала в шею.
Из воспоминаний шофера Ленина С.К. Гиля:
- Одна в руке... Где другая? Крупные сосуды не тронуты. Другой нет. Где же другая?..
Вдруг глаза профессора сосредоточенно остановились, лицо застыло. Отшатнувшись и страшно побледнев, он стал торопливо ощупывать шею Владимира Ильича.
- Вот она!
Он указал на противоположную, правую, сторону шеи. Доктора переглянулись, многое стало им ясно. Воцарилось гнетущее молчание. Все без слов понимали, что случилось что-то страшное, может быть, непоправимое.
Видимо, после этого кто-то вспомнил, как доктор С.М. Руднев в 1905 году успешно прооперировал раненного в голову Сергея Сабашникова. Власти обратились к Рудневу, чтобы он сделал осмотр Ленина.
Что было дальше, читаем в воспоминаниях другого коллаборациониста, шахматиста, чемпиона СССР 1927 г., Ф.П. Богатырчука (1892-1984), которой близко сошёлся с Рудневым в 1944 г. во время создания власовского Комитета освобождения народов России:
"Этот выдающийся хирург эмигрировал из СССР в начале двадцатых годов, после того, как отказался осмотреть Ленина, раненого пулей эсерки Каплан...
По поводу своего отказа оказать врачебную помощь Ленину, С.М. говорил, что некоторые коллеги упрекали его за это и говорили, что он будто-бы нарушил Гиппократову клятву оказывать помощь всякому больному человеку (как известно, до революции такая клятва давалась каждым, получающим диплом врача).
"Но ведь Ленин - не человек, он принадлежит к особому виду человекоподобных существ, называемых большевиками", - отвечал С.М. своим критикам. Впоследствии, когда об отказе С.М. в Чека вспомнили, то Ленин, будто бы, запретил его трогать и даже разрешил ему выехать за границу. Передавали, что Ленин сказал при этом, что "для мировой революции было бы гораздо хуже, если бы этот явный враг советской власти начал бы меня так "лечить", что отправил бы в ту страну, из которой не возвращался ни один путешественник".
Судьба клиники в первые годы советской власти.
Осенью 1920 г. "Рудневская лечебница" была передана 936-му полевому запасному госпиталю, ныне это Центральный военный клинический госпиталь им. П.В. Мандрыка. Формально лечебница еще принадлежал С.М. Рудневу и в ней были жилые квартиры с 17-ю жителями. В справочнике "Вся Москва" за 1925 г. уполномоченным домовладения числился сын хирурга Сергей Сергеевич Руднев. Только в 1927 г. госпиталю удалось освободить последние 2 квартиры.
В начале 1922 г. на работу в госпиталь поступает в качестве врача О.С. Руднева-Зацепина, дочь С.М. Руднева. В 1931 году бывшую клинику надстроят ещё двумя этажами и историческая вывеска "Хирургическая клиника С.М. Руднева" канет в лету.
В белогвардейской Одессе.
В 1919 году доктор Руднев жил в Одессе, здесь он женился второй раз.
Вот что написано по этому поводу в книге "Скрещение судеб" Джорджа Соловьёва, в лице матери которого доктор Руднев в Берлине наживёт недоброжелательницу:
"Bo время войны [Руднев] сошелся интимно с бывшей опереточной и шансонетной певицей, которую вывез из Одессы заграницу в качестве своей жены. По слухам, он в законный брак с ней не вступал, а воспользовался революционным сумбуром и своими хорошими отношениями к бывшему командующему белыми войсками в городе Одессе, генералу Шиллингу, приказавшему выдать приятельнице Руднева паспорт на имя Рудневой. Впоследствии он прописал ее в Берлине как свою жену."
В Берлине.
После поражения белых Руднев перебрался в Берлин, где обзавёлся собственной квартирой. Вместе с ним в квартире жила его молодая жена и некий грек Цахарис.
Злопыхатель Соловьёв так описал этот период: "Жизнь Рудневых и Цахариса в Берлине прошла на виду у русских эмигрантов. Руднев продолжал поддерживать связь с русскими монархическими кругами не без материальной для себя выгоды. Приобретая себе популярность среди нуждающихся русских эмигрантов как врач и хирург путем бесплатных советов и операций, он умело использовал связи среди эмигрантских верхов."
Руднев и прародительница "Артека".
Недовольство Джорджа Соловьёва (1921-2015) было вызвано следующими обстоятельствами. Его бабушкой была Ольга Михайловна Соловьёва, владелица и строительница модного курорта Суук-Су в Крыму, который с 1937 года вошёл в состав "Артека".
В 1920-е годы семья Соловьёвых жила в Берлине. Ольга Михайловна уже была психически не вполне нездорова и дочь Ксения оформила над ней опеку. Но мать не доверяла дочери, которая хотела упечь её в "закрытое учреждение". Ольга Михайловна три раза в неделю ходила к доктору Рудневу на процедуры (лечила подагру) и подпала под его сильное влияние. У Руднева возникли "веские сомнения относительно душевной болезни" О.М. Соловьёвой. Он даже организовал обстоятельное обследование Ольги Михайловны.
Дочь заподозрила, что Руднев и Ко захотели завладеть состоянием О.М. Соловьевой, чтобы его "подарить русской церкви в Берлине". В 1929 году она написала письмо Рудневу, в котором обвинила его в злоупотреблении доверием семьи и потребовала "оставить мою больную мать в покое и прекратить всякие с ней встречи и телефонные разговоры". В противном случае, она угрожала "принять юридические меры".
Как известно, в 1931 году Ольга Михайловна Соловьёва всё же была помещена в санаторий для душевнобольных в Швейцарии, где она и умерла в 1935 году на 70-м году жизни.
Руднев и Анастасия.
Но самое громкое дело, связанное с именем Руднева, было не лечение генерала Брусилова, не отказ лечить Ленина и даже не сотрудничество с Власовым. Самая громкая история, которая до сих пор будоражит умы, - это история с самозванкой Анной Андерсон (она же Анастасия Чайковская), выдававшей себя за спасшуюся младшую дочь Николая Второго. И роль Руднева была здесь одна из ключевых. Во-первых, он спас Анастасию, во-вторых, он озвучил важные факты в пользу того, что Анна-Анастасия, действительно, дочь царя.
Спасение Анастасии.
Первое знакомство доктора Руднева с Анастасией произошло в августе 1925 году в берлинской больнице святой Марии (Marienkrankenhaus). Вот что он сообщал 17 апреля 1926 г.:
"При первом моем знакомстве с больной в Мариенкранкенхаузе, куда я был позван для заключения о методе лечения, я нашел больную в тяжелом депрессивном состоянии, не желающей даже отвечать на вопросы. Я мог констатировать, что центр страданий есть инфекционный процесс в левом локтевом суставе, где хронически протекавший туберкулезный процесс осложнился новой стафилококковой инфекцией, протекавшей с высокой температурой 39-40 и вызывающей ослабление сил организма и потрясение нервной системы".
Затем больную перевезли в больницу Mommsen-sanatorium, где доктор Руднев оперировал своих пациентов. Вот что сообщал далее Руднев:
"Я немедленно дал совет произвести операцию для спасения жизни и по возможности спасения руки, так как шел вопрос об ампутации руки. Больная была перевезена в санаторию «Моммзенсанаториум», где под хлороформом я сделал широкие разрезы пораженных тканей и выскоблил острой ложечкой казеозно-творожные массы, расслабевающие мышцы, дойдя до костей, удалил пораженные участки и продезинфицировал йодом, дренировал йодоформенной марлей".
Руднев несколько месяцев наблюдал за больной, делал ей ежедневные повязки, постепенно войдя к ней в доверие. Позднее Анна называла его "мой добрый русский профессор, который спас мою жизнь".
Свидетельства Руднева.
Руднев в своём заключении от 17 апреля 1926 г. привёл ряд фактов в пользу того, что Анна Андерсон и Анастасия Романова могли быть одним и тем же лицом.
1. "Во время наркоза больная бредила по-английски".
2. "На правой ступне отмечаем резко выраженную деформацию прирожденного характера в положении большого пальца уклоняющегося в средину с выступом к наружи основания пальца. Со стороны пользовавших врачей Ее Высочество Великую Княжну Анастасию Николаевну я слышал об этой форме изменений правой стопы."
3. "Мне лично случайно пришлось видеть больную вместе с ее сестрой Великой Княжной Татьяной в Москве во дворце в день объявления войны.
Я проходил с профессором С.П. Фёдоровым вдоль дворца со стороны
Троицких ворот в Кремле. В это время в нас была брошена скомканная бумага из окна дворца. Я спросил С.П. Фёдорова, кто же это бросает из окна. На что Фёдоров сказал: «Перейдем на другую сторону к решетке», – мы увидели уходивших от окна в белых платьях Великих Княжон
Анастасию и Татьяну. Вспомнив об этом инциденте, не говоря предварительно никому, я спросил больную: «Скажите, что Вы делали у окна во дворце в тот день и час, когда Его Императорское Величество объявлял о войне». Больная задумалась, а затем непринужденно рассмеялась и сказала: «Позор, позор, мы шалили с сестрой и бросали бумажки в прохожих»".
Факты очень серьёзные, если, конечно, не предположить, что Руднев был в числе тех, кто сознательно лепил из Анны Андерсон дочь царя. На кону было многомиллионное наследство Николая II, игра, как говорится, стоила свеч...
Джордж Соловьёв эти сомнения выразил так: "Не всегда действия проф. Руднева в таких случаях отличались прямотой и бескорыстием. Много толков существует по поводу его участия в признании лже-Анастасии. Свои показания в признании ее за дочь бывшего царя Николая Второго он дал под присягой. Утверждают, что он это сделал в полной убежденности в правильности своих показаний. Вопрос, не из-за материальных ли выгод, никем не проверялся и остается открытым. Факт тот, что проф. Руднев , его жена и Цахарис материальной нужды до последнего времени не испытывали, невзирая на минимум практики Руднева как врача, пристрастие его к алкоголю и полнейшее отсутствие заработка у Рудневой и Цахариса".
В фашистской Германии.
О жизни доктора Руднева в Германии после прихода к власти Гитлера мало чего известно. Отношение С.М. Руднева к фашистскому режиму описал в своих воспоминаниях шахматист Ф.П. Богатырчук:
"С.М. был в Берлине в начале прихода Гитлера к власти и, обладая исключительной наблюдательностью и здравым смыслом, составил ясное представление о Гитлере и о других нацистских вождях, о движущих силах германской политики в то мрачное время, как внутри страны, так и вне её. Являясь высоко интеллигентным человеком, он, конечно, не мог одобрить и согласиться с человеконенавистническими и расистскими теориями Гитлера".
Руднев говорил Богатырчуку: "И не нелепо ли, что мы с вами, глубоко мирные люди, не совершившие никаких преступлений, должны были уехать с нашей родины и начинать новую жизнь в возрасте 40 лет и позже? И самое трагичное в том, что бежать мы были вынуждены из-за непрошенных благодетелей Сталина и Гитлера, пытающихся разрешить все государственные проблемы путём террора и насилия".
Богатырчук писал: "С.М. прекрасно владел немецким языком, имел обширную практику и многочисленных друзей. Благодаря этому он был гораздо лучше нас осведомлён о том, что творится в нацистских верхах".
"В заключение - деталь, важная для тех, кто желает сохранить свою бодрость и достичь долголетия. Совет С.М. - ездить на велосипеде. В момент нашего знакомства [т.е. в 1944 г.], С.М. был в начале седьмого десятка и разъезжал всюду по Берлину на своём велосипеде". (Кстати, этот факт мало согласуется с "пристрастием к алкоголю", в котором Руднева обвинял внук прародительницы "Артека").
Сотрудничество с Власовым в 1944-1945 гг.
Тот же Богатырчук писал: "И всё же этот вполне обеспеченный и независимый человек вступил в наши ряды. Ясно, что вступил не потому, что искал для себя каких-либо выгод, а потому, что верил в принципы свободы и демократии, возвещённые в Манифесте ОДНР [Освободительного движения народов России], и в то, что только они могут привести Россию к светлому будущему. Пример С.М. явно опровергает огульное обвинение эмигрантов в том, что они вступили в ОДНР только потому, что находились в отчаянном и безвыходном положении, в котором терять было нечего. Наоборот, С.М. терял свой шанс оставаться в стороне, вступая в ОДНР, и всё же вступил. Честь и хвала его мужеству и принципиальности".
Подробности о Рудневе в этот период можно узнать из допроса генерала Ф.И. Трухина, который был начальником штаба вооружённых сил КОНР. Он сказал следующее о Рудневе:
"Руднев Сергей Михайлович, профессор медицины. Белоэмигрант. Из СССР бежал вскоре после Октябрьской революции. Проживал в Берлине, имел лечебницу, широкую медицинскую практику и пользовался как специалист большой известностью среди эмиграции и немцев.
В октябре 1944 г. привлечен лично Власовым в члены КОНР и его президиума. В Праге на организационном заседании, как старший по возрасту член КОНР, открывал заседание, внес предложение об организации КОНР и избрании Власова его председателем, принимал участие в заседаниях президиума КОНР. В январе 1945 г. после того, как его дом был разрушен при авиабомбардировке, переехал в Унтерлинген в районе Боденского озера, здесь принимал меры к организации лазарета для бойцов РОА.
Его приметы: около 75 лет, бодрый старик, низкого роста, худощавый, сгорблен, лицо продолговатое, морщинистое, волосы густые, темные с проседью, носит пенсне."
17 апреля 1945 г. Руднев с супругой находился в чешском городе Мариенбад, провожая части ВВС КОНР, которые отходили на юг.
Бегство и последние годы.
Генерал Власов на допросе сказал следующее: "В апреле 1945 г. обстановка в Берлине в связи с наступлением Красной армии стала настолько тяжелой, что многие руководители германских правительственных органов удрали из города. Наш комитет также эвакуировался в Карлсбад. В пути многие члены комитета бежали.
Так, член президиума комитета профессор Руднев достал автомашину, на которой бежал в г. Констанц, находящийся на швейцарской границе".
Шахматист Богатырчук так закончил свой рассказ о Рудневе: "Позже я потерял С.М. из виду и слыхал, что после краха он переехал в Южную Америку, где и умер в 1960-х годах".