Глава 15.
Весь день она ходила сама не своя, дважды заглядывала в баню, медведь по-прежнему лежал, как его оставили. Стемнело, и она засобиралась туда. Бабка Матрена пошла с ней. Взяли с собой керосиновую лампу, Матрена припасла каких-то снадобий, да полоску чистой ткани, сменить повязку, если понадобится. Пока шли по огороду, бабка крестилась и приговаривала какие-то молитвы, а перед входом в баню, повесила иконку. Войдя в предбанник, она зажгла лампу и дала ее Марине:
- Осторожней, смотри, керосин не разлей, да не обожгись об стекло. Как там наш раненый поживает? – спросила она, нарочно погромче, чтобы Петр ее услышал. Поскольку в ответ не раздалось ни звука, пошли смотреть. На полке лежал Петр все так же без сознания, но живой. – Маришка, возьми-ка простыню в предбаннике, дай прикрою ему наготу-то, а то мы с тобой замучаемся штаны на него обратно надевать. Марина послушно выполнила ее распоряжение:
- Бабуля, почему он не приходит в себя? Он не умрет? – спросила она дрожащим голосом.
- Если бы собирался умереть, то уже бы преставился, а раз до сих пор дышит, и жара нет, значит, выживет, - успокоила Матрена. За разговорами она осмотрела рану, и осталась довольна результатом. - Сейчас мазью смажем, и зарастет все, как будто и не было ничего, - комментировала она, открывая склянку, с чем-то темным и пахучим. Толстым слоем покрыла кожу вокруг шва, засомневалась, но, всё-таки, наложила повязку, - что толку, днем все сдерет! – Но, пока, лучше рану прикрыть.
- А ты думаешь, он до завтра очнется? - оживилась Марина.
- Надо его привести в себя, иначе завтра, не знаю, что из этого выйдет. –
И Матрена занялась непонятным действом, внучке оставалось лишь смотреть. Бабка взяла пучок какой-то сухой травы, зажгла его, немного подождала, а потом притушила и оставила тлеть. В тесном помещении быстро распространился сладковатый, пряный запах. У Марины закружилась голова, и она, пошатываясь, вышла на воздух. Потоптавшись немного в темноте, вдохнув кислорода, она прислушалась к звукам, доносившимся из бани, и вернулась обратно. С дымовухой было покончено, но пахучее облако еще витало под потолком.
- Бабуля, можно проветрить? – спросила девушка.
- Теперь, можно, - удовлетворенно ответила Матрена, - просыпается наш спящий красавец. Взяла кувшин с каким-то настоем, умыла раненого. И произошло чудо, его лицо порозовело, он сделал глубокий вдох и
закашлялся. Марина смотрела и не верила своим глазам:
- Да ты – волшебница! – прошептала девушка. В это время Петр открыл глаза, непонимающе осмотрелся и хотел, было, сесть, но схватился за бок.
- Ты бы, парень, прыгать-то погодил, - остановила его Матрена, - вон какая дырка в боку, не зажила еще, потому лежи и не вскакивай!
Когда в поле зрения Петра появилась Марина, он немного успокоился.
- Не бойся, это бабуля моя, она тебя спасла, ее надо слушаться, - Марина подошла к нему и присела рядом. Он смотрел в ее светящиеся радостью и любовью глаза, и молчал.
- Ну, молодежь, я оставлю вас ненадолго, милуйтесь, а я пойду нашему молодцу поесть принесу, - она отозвала Марину в сторонку и вполголоса предупредила, - ты сильно-то его не тревожь, не дай Бог, шов разойдется, - и ушла в темноту.
Марина осталась. Керосиновая лампа горела неверным светом, то вспыхивала, то почти тухла. Девушка подкрутила фитиль, как это делала бабка Матрена и повернулась к Петру. Он лежал и улыбался.
- Чему ты улыбаешься? – спросила она.
- Тебе, - просто ответил он, - не могу поверить, что мне, зверю лесному, судьба сделала такой подарок: красивая сказочная принцесса с золотыми волосами или, может, нимфа нашла меня сама, вдохнула смысл в мою жизнь, и, несмотря ни на что, готова быть рядом. Я рад, что ещё одну ночь могу провести с тобой. Если бы я превращался, хотя бы в собаку или в кота, что ли, мог бы и днем ходить за тобой следом, - вздохнул он.
- В котааа? – протянула Марина и рассмеялась, - ну, нет! Какой же ты кот? Кота бы я не полюбила…
- Почему? Котов все любят. Их любить намного легче. Я был бы большим пушистым Барсом, ходил бы целыми днями за тобой по пятам, и тёрся спинкой о твои колени, - мечтательно произнёс Пётр, - А, знаешь, какие песенки я мог бы мурлыкать тебе на ночь?
- Неет, - смеялась Марина, - ты именно медведь! Мне тут бабуля, когда я приехала, легенду про Чудище лесное рассказала, так вот – это ты! И я знаю, что на самом деле ты – Принц, только надо очень постараться, чтобы наша история оказалась сказкой, а не легендой.
- Почему? – не понял Пётр.
- Потому, что легенды всегда заканчиваются плохо, а сказки – хорошо, на то они и сказки!
- Почему всё так трудно? – задумался он.
- Это для того, чтобы в конце сказки, герои знали, что такое счастье, а иначе, грош ему цена, - философски промолвила девушка, и встряхнув гривой золотых волос, рассмеялась, возвращаясь в обыденность, - лучше бы ты, вообще ни в кого не превращался, были бы всегда вместе, - мечтательно произнесла она. – Знаешь, я тут вспоминала, как подруги не хотели меня отпускать сюда, говорили:
«Зачем ты едешь? Что там делать?», а я им сказала, что еду на поиски снежного человека, еще смеялись: «…если не получиться самого, так хоть шкуру его привези», - вот глупые-то. А я теперь, все время думаю, как тебя от этой шкуры избавить?
- Не надейся, сказки не будет, - взгляд его мгновенно потух, - мать тоже ждала, что все пройдет, пустая трата времени. Я побуду здесь с тобой еще немного и уйду на рассвете.
- Я бабуле все рассказала, она мудрая, может, что и придумает, -
старалась она его утешить и, уговаривала себя. Он гладил золотистые волосы, и печально улыбался, разглядывая ее лицо, стараясь запомнить каждую черточку, каждую мелочь. У Марины от этого взгляда, навернулись на глаза слезы, но она решила держаться. Улыбнулась ему в ответ и поцеловала в щёку, он взял в свою руку её ладонь и, поднеся к губам, начал с невообразимой нежностью, медленно целовать пальчик за пальчиком, как тогда в избушке. Маринино дыхание уже стало сбиваться с ровного ритма, но тут пришла бабка Матрена:
- Все, Маришка, надо парня кормить, а то он у нас не от ранения, а то голода помрет, - и она стала вынимать из корзинки снедь, - я много есть не дам - вредно пока. Вот бульончик куриный, хлеб белый, ну и ножка куриная – это, пожалуй, не повредит, – потихоньку, они с Мариной устроили раненого, полусидя-полулежа, опустив на свернутый в виде валика тулуп, нашедшийся в предбаннике. И Петр принялся за еду.
- Спасибо, бабушка, - поблагодарил он Матрену, закончив трапезу.
- А теперь, выпей вот этот отвар, - Матрёна протянула раненому кринку, - он после кровопотери восстановит силы, и не будем время терять, скоро утро, давай, дружок, рассказывай, как ты дошел до жизни такой? – начала бабка Матрена свой допрос. Марина услышала, примерно то же, что ей уже рассказал Петр.
Дослушав до конца, и не узнав ничего нового, Матрена начала сама задавать вопросы: Как звали твоих родителей? В каком селе ты родился? Сколько тебе лет? Не было ли каких серьезных происшествий в вашей семье, когда вы жили в селе, может, погиб кто, а винили твоих близких? Получив все ответы, Матрена поднялась:
- Давайте, ребята, прощайтесь, скоро утро.
- Да, мне пора, - Петр сделал, еще одну попытку подняться, но Матрена строго ее пресекла:
- Ты, Петруша, меня не понял, никуда не пойдешь. Сейчас дам тебе сон-травы, и уснешь до вечера. С таким ранением, негоже по лесу бегать, отлежаться надо, да и нам спокойнее. Вот отвар, действовать он начинает примерно, через полчаса, так что, у вас осталось немного времени, а я пойду, у меня теперь много дел, - и Матрена оставила их…