В 1925 году Сергей Есенин пишет стихотворение «Собаке Качалова», которое многим больше знакомо по первой строке: «Дай, Джим, на счастье лапу мне».
Василий Качалов отыграл спектакль и поздно, часам к двенадцати, возвращался домой. А там оказалась компания его друзей и Есенина, которого артист увидел впервые. Пока Качалов поднимался по лестнице, слышал лай своего щенка Джима, которому было всего четыре месяца. Войдя домой, хозяин увидел Есенина и Джима:
«Они уже познакомились и сидели на диване, вплотную прижавшись друг к другу. Есенин одной рукой обнял Джима за шею, а другой держал его лапу и хриплым баском приговаривал: "Что за лапа, я сроду не видал такой". Джим радостно взвизгивал, стремительно высовывал голову из подмышки Есенина и лизал его лицо; когда Есенин читал стихи, Джим внимательно смотрел ему в рот. Перед уходом Есенин долго жал ему лапу: "Ах ты, черт, трудно с тобой расстаться. Я ему сегодня же напишу стихи"»
Василий Иванович Качалов (настоящая фамилия Шверубович), родился в городе Вильна в семье православного священника. Качаловым он стал после того как начал играть в театре.
Сменить фамилию на более звучную ему посоветовал Алексей Суворин – издатель, журналист и драматург, в театре которого начинал когда-то Качалов. Увидев в журнале сообщение о смерти неведомого ему тезки – Василия Ивановича Качалова, юноша тут же «присвоил» себе эту фамилию.
Он учился в Первой Виленской гимназии, где впервые выступил на любительской сцене. В 1894 году поступил на юридической факультет Санкт-Петербургского университета, где «более увлекался актерством, чем юридическими науками». Вторым своим университетом Качалов назвал Александринский театр. Играл в студенческом кружке, которым руководил В. Н. Давыдов, затем в Театре Литературно-артистического общества, исполнил свыше 350 ролей.
Начинал Качалов в провинциальных театрах. Об этом периоде своей жизни сам Качалов вспоминал так: «В 1897 году я стал заправским актером. И в клетчатых штанах, цилиндре на голове и в огненно-рыжем пальто я явился в Казань». А в 1900 году, получив предложение от Немировича-Данченко, Качалов отправился покорять Москву. И через год стал героем театральной Москвы. Изящная пластика, неподражаемый тембр его голоса и своеобразная интонация покоряли публику.
Репертуар Качалова был разнообразен. Он играл царей и нищих, играл пьесы Чехова и Горького, Андреева, Ибсена и Гауптмана. Важнейшей ролью разнообразного качаловского репертуара была роль Гамлета в совместной постановке МХТ и Гордона Крэга, английского театрального художника и режиссера-символиста.
Блеск интеллектуального темперамента Качалов проявился в роли Чацкого. Впервые он сыграл эту роль в 1906 году. Чацкий, сыгранный Качаловым, очень молодой человек, ему девятнадцать-двадцать лет. И в исполнении Качалова многословие, горячность и отчаяние Чацкого естественны и искренни.
Крупным событием в жизни МХАТа был шекспировский спектакль «Юлий Цезарь». В роли Цезаря, как писали тогда критики, Качалову удалось достигнуть великолепного сочетания «мрамора и бронзы».
В начале 1900-х годов произошла первая встреча Качалова с Горьким. Качалов сыграл Барона в пьесе «На дне». Горький после премьеры спектакля говорил по поводу Барона: «Я и не подозревал, что написал такую чудную роль. Качалов ее выдвинул и развил и объяснил великолепно».
Герои Качалова жили на сцене естественной жизнью, заставляя зрителей быть не просто наблюдателями, а переживать вместе с героем. Слава Художественного театра была славой Качалова. И она не покидала его до конца дней.
Источником необыкновенной пленительности Качалова на сцене и за кулисами были его поистине огромное личное обаяние и талант, которым наградила его природа.