«В принципе, можно было заказать душу. Если у вас нет ребёнка, её можно было украсть. Хакасы воровали в основном у тувинцев. Я люблю в тувинской аудитории это рассказывать, потому что люди ничего хорошего не ждут к северу от Саян», — говорит один из героев подкаста «У шамана три беды».
Что? Да! Давайте разберём подробнее, как отвечали взрослые хакасы на вопрос: «Откуда берутся дети?». Приносил их отнюдь не аист — за это отвечал шаман.
В тюркской мифологии есть богиня-покровительница детей Ымай (русифицированный вариант — Умай). Она оберегает и заботится о новорождённом настолько, что много веков назад хакасы даже не боялись выронить ребёнка из рук — если что, Ымай его поддержит и не даст сильно пострадать. Главным было сберечь душу дитя, которая в честь богини тоже называлась ымай (когда ребёнок подрастал, начинал ходить и свободно говорить — его ымай превращалась в кут).
Души тоже раздавала Ымай, без неё на свет никто не рождался. Если женщина была бесплодной или новорождённый сильно заболевал, на помощь приходил шаман, которому предстояло разобраться, что случилось с детской душой. Над несчастной женщиной он проводил обряд и улетал на гору Ымай-тасхыл (сегодня это реально существующая гора Ымай на южной границе Койбальской степи), где жила богиня. После долгих уговоров, Ымай могла согласиться выполнить просьбу шамана и проводить его в пещеру, где висели сотни колыбелей с душами детей. Среди них шаман выбирал ту, что получше (интересно, он по ним стучал, как по арбузу?)), прикреплял её к бубну и быстро бежал обратно к будущей матери. Возвращался он в юрту через дымоход (такой вот подарок от Санты Клауса).
Но договориться с богиней получалось не всегда. Из-за чего шаманы организовали настоящий «чёрный рынок» детских душ. Если женщина так и не могла родить ребёнка или новорождённые тяжело болели и умирали, семья обращалась к шаману, чтобы он украл для них чужое дитя. Договорившись о цене, шаман брался за работу. Он подкрадывался к многодетной семье из Тувы, Алтая, Шории и забирал душу одного из спящих младенцев. Жертва тут же просыпалась и вскрикивала, но вор успокаивал её тихим ударом в бубен (в смысле по шаманскому предмету, а не по лбу дитя).
Ребёнок, у которого украли душу был обречён и вскоре умирал без причины. Но идеальным преступление не было, всегда оставалась улика — если рот и тело мёртвого младенца синели, значит, в гибели виновен шаман.
Добытую душу вор приносил в юрту заказчика и стряхивал с бубна в чашку с молоком. Женщина выпивала её и, если уже была в положении, то вероятно рожала здоровое дитя, в ином случае — вскоре могла забеременеть.
Таким способом удавалось предугадывать внешность ребёнка: украденный из русской семьи был похож на русского, из семьи тувинцев — на тувинца (в современной медицине выбрать внешность будущего ребёнка бешеных денег стоит, между прочим).
Рождённому нелегальным способом запрещалось приближаться к местам, где была сворована его душа — от этого он заболевал и умирал. Такой вот чёрный рынок торговли детьми, шаманская версия.