Мне всегда нравилось охотится на грибы.
Кто - то обожает рыбалку, кому - то доставляет удовольствие брать на прицел беззащитных животных, а я люблю гулять по лесу и выискивать грибы. С точки зрения заядлого огородника, грибы - они, как ягоды или овощи, специально придуманы природой, чтобы их находили и ели. В этом смысле, не остаётся тяжёлого осадка на сердце из-за невинно убиенного зайца, куропатки, сохатого.
Будь моя воля, я бы охоту, вообще, запретил. Пусть звери в лесу сами решают кому жить, а кому быть съеденным.
Я не вегетарианец, но вполне хватает курятины, говядины и свинины купленной в магазине, а медвежатина, лосятина и зайчатина пусть бегает на свободе; пусть зайца убивает волк, когда хочет есть, волка - медведь, а медведь пусть умрёт по старости, так будет справедливо.
Ранним августовским утром мы рванули в сосновый бор за дарами природы.
Грибной десант состоял из семи человек во главе с моим тестем, досконально знающим все грибные места вблизи Томска.
Проехав километров пятьдесят по загородной трассе, наш Уазик свернул в лес на просёлочную дорогу и через некоторое время остановился в сосновом бору. Народ буквально горохом высыпал из машины, на ходу разминая ноги и буквально ринулся в разные стороны с огромными баулами, мешками и корзинами.
Немного осмотревшись, я понял, что здесь кроме мусора и пустых бутылок ничего нет и, чуть ли ни бегом, рванул вглубь леса. Я шёл и шёл, всё дальше отдаляясь от машины, а грибочки всё ещё не попадались. Пустые корзины стучали по ногам, но я твёрдо верил, совсем скоро наполню их до верху. Так в итоге и вышло!
Наверное, через час я наткнулся на полянку, заросшую мхом и окружённую огромными соснами. Похоже, раньше здесь булькало небольшое болото.
Поляна оказалась сплошь усеяна боровиками или, как мы их называем белыми грибами, попадались даже маховики и маслята невероятных размеров.
Достав нож, я, испытывая нахлынувший кайф, принялся аккуратно срезать грибы; их оказалось так много, что через час обе корзины наполнились. Ежу понятно, мне крупно повезло: найти такое место - большая удача, что редко бывает в грибной сезон.
А кругом шумела почти девственная красота: корабельные сосны устремились вверх, под ногами пружинил мох, уверен, по нему, давно не ступала нога человека, а воздух такой чистый, аж голову кружило, лапота и только. Присев на упавшее дерево, я вздохнул полной грудью и задумался о том, как всё - таки прекрасна жизнь; хорошо, что мы оставили все домашние дела и выбрались на природу.
Мои размышления прервал приглушённый автомобильный сигнал, раздававшийся из глубины лесного массива, но не с той стороны откуда я пришёл, а почему - то, справа.
"Похоже, пока бегал в поисках грибных плантаций, сменил несколько раз направление?", - мелькнуло в голове. Поэтому, взяв корзины, я пошёл на звук. Через некоторое время, на опушке увидел "Ниву" и незнакомых людей. Вместо того, чтобы подойти к ним и узнать, как выбраться на просеку, я машинально повернул в другую сторону, где, должен стоять наш Уазик. Так я шёл, наверное, часа два, потом, остановился и понял, что блуждаю по кругу. Сумерки сгущались, а понимание в какую сторону двигаться улетучивалось на глазах.
Куда ни глянь, везде стена бурелома и одиноких деревьев, под ногами шуршал мягкий ковёр опавшей хвои и громоздились завалы из старых упавших елей; иногда, на опушках виднелись заросли орешника и папоротника.
Колеся по лесу с корзинами, я всё больше убеждался в том, что окончательно заблудился, но паники не было.
Вокруг не просматривалось и намёка на дорогу или тропинку; очевидно, люди здесь не появлялись уже лет сто. Кругом таинственно шумела тайга. Вскоре, на моём пути стали попадаться длинные заросшие канавы, очень похожие на старые окопы.
Наверное, в этих местах в Гражданскую гремели бои с колчаковцами, а может быть, здесь орудовали партизаны, наводя страх на пришлых белогвардейцев или располагалась база защитников угнетённого селенства, воевавших, как с белыми, так и с красными. В Сибири в двадцатые годы прошлого века много кто шастал в поисках лёгкой добычи и классовых врагов. Время настало смутное, вот лихие люди и сбивались в банды; бездельники, рвань - пьянь шли в красноармейские отряды, а недобитые офицеры кучковались вокруг адмирала Колчака.
Продвигаясь по незнакомой местности, я размышлял о глупости Гражданской войны, об огромных людских потерях в этой бойне, о тупости Советской власти, которая в конечном итоге сдулась, как мыльный пузырь.
Совершенно не беспокоясь о безвыходном положении, я набрёл на огромную поляну, заросшую папоротником и, наконец, огляделся.
Уставшие ноги несли меня в сторону города, а может быть, - в противоположную, всё стало абсолютно по барабану.
Сделав очередной шаг в надвигающих сумерках, я полетел вниз в какую - то бездну, как мне показалось. Падая, за что - то зацепился и немного изменил траекторию падения. При визуальном осмотре яма оказалась старым блиндажом, с рухнувшей от времени накатом.
Сама природа хорошо замаскировала его высокой травой; поэтому, не заметив края, я сорвался вниз. Высота стен, как мне показалось, доходила до четырёх метров, а вход полностью завален гнилыми брёвнами. Стало быть я в ловушке, выбраться из которой самому весьма проблематично. Я лежал на дне землянки среди сгнивших, столетних брёвен, сухого валежника и мягкой хвои. Куртка сбоку оказалась порванной о какой - то острый предмет, торчавший из стены, почти на самом верху, рука ныла от ушиба, а рядом валялись мои корзины с разбросанными грибами. Но самое неожиданное открытие ждало меня впереди, когда повернул голову. В десяти сантиметрах торчал острый сук, на который я точно бы налетел, если бы не зацепился и не изменил траекторию падения.
"Опять тебе повезло", - мелькнула в голове мысль.
До заката оставалось ещё часа два и надо срочно придумать, как выбраться из этой ловушки, оставленной то ли красноармейцами, то ли колчаковцами.
Встав на ноги, понял, что при падении с такой высоты, умудрился ничего себе не сломать, потрогал торчавший рядом кол, - сухой, но прочный, как арматура; он вполне мог пробить меня насквозь, не помогла бы ни куртка, ни толстый свитер.
Мало того, что я заблудился, как школьник, так чуть не напоролся на своеобразный шампур, как кусок баранины. Собрав грибы в корзины, я закурил, присев на сгнившее бревно. Мозг работал в форсированном режиме, руки немного тряслись, но паники не было, - уже хорошо и, надо думать, что делать дальше.
"А может быть, остаться в этом блиндаже на ночь и не карабкаться наверх из последних сил, а завтра утром, на свежую голову и отдохнувшим, попытаться выбраться отсюда", - будет правильным решением.
Вполне логично, ведь здесь, как ни странно, я находился в безопасности; даже если к яме подойдёт какой - нибудь зверь, то сам не прыгнет в ловушку, инстинкт самосохранения всяко сработает.
Так, что у меня есть в сухом остатке? Вывернув карманы, я разложил на земле все сокровища: две пачки сигарет Прима, спички, небольшой грибной нож и, к тому же, у меня две корзины отличных грибов, кои можно поджарить на костре.
Яма оказалась довольно большая, где - то десять на десять метров. Сухого хвороста и дров - вагон и маленькая тележка, хоть неделю костёр пали; кругом много веток, из которых можно построить шалаш и соорудить импровизированную лежанку.
В общем, я остановился на плане Б: решил остаться здесь до утра и принялся оборудовать берлогу. В один угол блиндажа я перетаскал все гнилые брёвна, упавшие ветки и сухой ствол сосны; в другом углу соорудил что - то наподобие шалаша, а в центре развёл костёр, ну, просто мечта любого романтика - экстремала.
Ночь уже давно накрыла сосновый бор, по земле клубился белый туман; стало холодно и сыро. Присев у костра, я готовил ужин. Уютный дым, вместе с ароматным запахом жареных грибов, поднимался к небу, сверху доносились звуки ночных птиц и приглушённый вой ветра, а может быть, голодных волков. Но мне совершенно не страшно, только немного тоскливо и грустно от того, что я здесь один. Главное - не паниковать, не суетиться, а полностью довериться инстинкту самосохранения. Сколько людей, случайно попавших в экстремальную ситуацию, поддались сиюминутной панике, животному страху и сгинули навсегда.
Я, категорически, не хотел находиться в сей небесной сотне, поэтому, держал себя в руках и верил, что обязательно что - то придумаю. Жареные боровики придали сил, подняли настроение, а выкуренная затем сигарета успокоила окончательно. Перина из сухого валежника сберегла меня от холодной, сырой земли; ощущение безопасности и сытый желудок убаюкали, вскоре я уснул сладким сном младенца.
Несколько часов то описываемых событий.
На крыше нашего Уазика находился довольно мощный громкоговоритель, поэтому, водитель Саша включил музыку на всю катушку. Голос радиостанции Маяк разлетелся по всему лесу и вернулся многократным эхо. Музыка гремела минут сорок, пугая лесных птиц и мелких зверушек.
Когда стало ясно, что я где - то далеко и не слышу этих звуков, выключили Маяк и стали думать, что же делать дальше. Больше всех психовала моя жена, активно призывая всех идти в разные стороны и искать, искать, искать. Однако, никто не поддался на её уговоры, тем более, что приближался вечер, а потом, - ночь. Отправиться вечером в тайгу считалось настоящим самоубийством, поэтому, героев не нашлось.
Самым спокойным и рассудительным оказался тесть, Виктор Александрович, который некоторое время молчал, анализируя ситуацию, а затем твёрдым голосом произнёс: "Сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Все, едем в город. Мой зять, парень самостоятельный, продержится в тайге сколько надо. Завтра с утра я с Сашей вернусь и буду искать его. Если в течение дня не найдём, то я подниму милицию, охотников, вертолётчиков, в общем, всех кого смогу".
На том и порешили. Загрузились в машину, пустые корзины побросали в багажник и, в полной тишине, двинулись в сторону города. Смеркалось.
Пробуждение наступило от утреннего пения лесных птиц. Казалось, что проспал всего несколько минут, а на самом деле, - пролетело несколько часов. По ощущению утренней прохлады и потому, что блиндаж всё ещё находился во власти теней, казалось, уже семь часов утра.
Я хорошо отдохнул, ноги перестали гудеть, голова стала ясной, чтобы придумать план спасения. Поразмыслив несколько минут, решил сделать что - то типа лестницы, вколачивая в стену толстые сучья, примерно, как альпинисты забивают крючья в скалу, постепенно поднимаясь наверх. Наиболее подходящей оказалась стена, где вверху торчал острый, ржавый предмет, похожий на пику. Выбрав несколько сучьев, я принялся заострять их ножом. По моим подсчётам, ступенек - уступов должно быть три, чтобы дотянуться до торчавшего из стены острого предмета, оказавшегося для меня спасительным, сказано - сделано. Каждый сук, подготовленный для ступеньки, представлял из себя метровый кол, заострённый с одной стороны.
Наверху, на все лады радовались новому дню птицы, яма постепенно освещалась восходящим солнцем, а я трудился в поте лица, затачивая сучья маленьким, но острым ножом.
На подготовку трёх ступенек ушло часа два - три. Теперь необходимо подыскать импровизированный молоток для забивания кольев в стену.
Слава Богу, строительного материала в избытке; я выбрал небольшое бревно, вполне подходящее под кувалду. Первые два кола я забил в стену на высоте метра от дна ямы, положил на них несколько прочных сучьев, - получилась небольшая площадка, на которой можно стоять. Ура, первый шаг сделан! Дальше стало сложнее, намного сложнее. Теперь надо как - то изловчиться и забить в стену кол, стоя на нижней площадке. Хорошо, что земля оказалась рыхлой, без камней, поэтому, через час над первой площадкой появилась вторая. Я находился уже на пол - пути к желанному спасению. Ещё через пару часов я смог дотянуться до острой пики, торчащей из земляной стены. Этим предметом оказался острый четырёхугольный штык. Из военных книг я знал, что штык такой формы крепился только к винтовке Мосина.
При стрельбе из этой винтовки, штык должен быть обязательно примкнут, иначе, точка попаданий существенно смещалась и на большой дистанции попасть во что - либо, почти невозможно. Я резко дёрнул за штык, но он даже не шелохнулся, значит, как я и предполагал, штык примкнут к стволу.
Оставив пока его в покое, я продолжил забивать в стену следующие колья. Ещё примерно через час третья, последняя ступенька оказалась готова, стоя на которой, уже можно выглянуть из ямы. Зацепившись рукой за штык, я подтянулся и выбрался из ловушки.
Птицы радостным щебетанием приветствовали моё освобождение из плена, любопытная бабочка села на руку, а муравьи принялись ползать по куртке, изучая непрошенного гостя. Спустившись в низ, я поднял наверх корзины, одна из которых оказалась уже почти пустая.
Не зная, сколько ещё предстоит блуждать по лесу, я решил откопать старую винтовку и отсоединить штык, который хоть и ржавый, но это, тем не менее, - оружие. Минут через сорок интенсивной работы, уже держал в руках старую, ржавую винтовку Мосина, пролежавшую в земле с двадцатых годов прошлого века.
21-ое августа 1919-го года. Тайга недалеко от Томска.
Восемнадцатилетний комиссар Сашка Баевич выскочил из блиндажа и пригибаясь от пуль двинулся по окопу; его кожаная фуражка с красной звездой съехала на затылок.
Красноармейцы напряжённо всматривались в утренний туман, пытаясь разглядеть между деревьями наступающих колчаковцев. Недалеко от блиндажа, прямо на сырой земле сидел солдат и закручивал махорку. Комиссар остановился, погрозил ему Маузером и зло прошипел: "Господа идут тебя убивать, а ты, мать твою, расселся тут, как у бабы на печи. А ну, к бою!"
Видавший виды солдатик спокойно взглянул на него: "А ты, Санёк, не ори и не пялься на меня, как солдат на вошь. Я Германскую от начала до конца оттарабанил, ты тогда ещё в мамкин подол сморкался".
Баевич зло сверкнул глазами, махнул рукой и побежал дальше.
В этот момент начался артобстрел и первые снаряды разорвались перед окопами.
Бывалый солдат встал, взялся за винтовку и процедил сквозь зубы: "Вот
сволочи, голубая косточка, посмолить спокойно не дадут".
Снаряды ложились всё ближе и ближе. Красноармейцы погибали от осколков, так и не сделав ни единого выстрела. Почуяв неладное, солдат бросился в укрытие, но его накрыло взрывом, разорвав на мелкие кусочки, а винтовка отлетела в сторону блиндажа и зарылась похороненная под толстым слоем земли.
С не поддельным интересом разглядывая ржавую винтовку, я представлял, как она могла очутиться здесь.
Эхо страшного лихолетья. Один кусочек сего эха чуть не погубил меня - блиндаж, а другой кусочек - штык, спас от неминуемой гибели, когда я падал, зацепившись за него. Ощущение невероятного, мистического спасения не покидало; однако, надо ещё выйти живым из этой ситуации.
С помощью ножа, я вскрыл магазин винтовки и обнаружил четыре патрона, благодаря смазке и недоступности воздуха, сохранившихся в хорошем состоянии.
Теперь в моём распоряжении - четыре патрона, но нет ружья. Закурив, я задумался, как эффективно использовать мой арсенал? Если, каким - то образом, к острию штыка прикрепить патрон со стороны капсула, а потом резко ударить по пуле, то патрон выстрелит и пуля вылетит из гильзы. А если, в палке проковырять глубокую дырку необходимого диаметра, вставить в неё, с одной стороны патрон, а с другой - штык, то получится настоящее огнестрельное оружие на один выстрел. Не плохая идея, но нет сверла, чтобы просверлить дырку нужного калибра, а ковырять ножом - долго, да и ровное отверстие сделать не удастся.
Значит, надо найти толстую ветку с сучком необходимого диаметра и выбить сучок? Это может сработать! Некоторое время ушло на поиск необходимой ветки, ещё пол часа - на выбивание сучка и импровизированное ружьё готово. Заточив штык о камень, я вставил его в дупло ветки, а с другой стороны засунул патрон, гильзой внутрь, потом убедился, что штык и капсул соприкасаются.
Между тем, приближался, так не нужный, вечер, а я ещё не отдалился от блиндажа и, ни на шаг не приблизился к спасению. Переложив грибы в одну корзину, я, наконец, пошёл прочь от сего места, прислушиваясь к лесным шорохам. Так я шагал довольно долго, в одной руке корзина с грибами, а в другой - штык с нанизанной веткой. Очень хотелось взять ржавую винтовку, но руки всего две и я кинул её в блиндаж.
Уже начало смеркаться, когда я, вдруг почувствовал, что за мной кто - то пристально следит и остановился. Метрах в пятидесяти я заметил стаю диких собак, крадущуюся за мной. Собаки, конечно, не волки, но напасть могут элементарно, особенно, на одинокого путника.
Дистанция между мной и стаей неминуемо сокращалась. Одичавшие собаки явно ждали ночи, чтобы скушать меня на ужин.
"Надо, во что бы это ни стало, попытаться спровоцировать вожака к решительным действиям" -, подумал я и бросился бежать. Собаки скалясь, кинулись за мной, лая на ходу. Впереди мчался, разбрызгивая пенную слюну самый большой пёс, похожий на овчарку. Стая намеренно немного отстала, давая возможность вожаку в одиночку разобраться со мной и лишний раз доказать статус, превосходство и силу.
Когда тот почти настиг меня, я резко повернулся и выставил вперёд штык с патроном. Пёс с дури всей своей массой налетел на него, и патрон выстрелил; пуля тут же разорвала его сердце. Вожак взвизгнул и рухнул замертво. Испуганная стая замерла в нескольких шагах от меня и, поджав хвосты, бросилась наутёк. Штык второй раз спас мне жизнь.
Утро этого дня.
В семь утра Виктор Александрович, его друг Толик и водитель Саша, загрузились в УАЗик и отправились меня искать. Сначала они нашли то место, где вчера я убежал от всех. Потом, мудрый тесть предложил курсировать по трассе туда - сюда, сворачивая в лес в разных местах и через громкоговоритель врубать Маяк. Таким образом, они колесили по дороге целый день; а вечером, в очередной раз, свернули в лес, и проехав по просёлочной дороге десять километров, остановились. Музыка и сигналы ничего не дали.
Саша выключил Радио, вышел из машины и вопросительно посмотрел на своего начальника. В это время из глубины леса послышался приглушённый выстрел.
Перезаряжая своё оружие, я услышал вдалеке ритмичные сигналы клаксона. Бросив сие занятие, я со всех ног рванул на спасительный звук и, вскоре, оказался на просёлочной дороге, по которой мчался спасительный Уазик. Машина остановилась, из неё вылез уставший тесть и грозно спросил: "Зятёк, не знаешь, кто тут стрелял?"
Облегчённо вздохнув, я весело ответил: "Это я стрелял. Только не спрашивайте, откуда у меня оружие.
А оставшиеся боровики мы засушили и зимой с удовольствием варили грибной суп...
P. S. Любое совпадение имён и фактов считать вымыслом автора.