На одиннадцатый день пребывания в Новой Гвинее мы будто перенеслись во времена Миклухо-Маклая. Голые папуасы с копьями и стрелами шли по дороге, чтобы сразиться со своими обидчиками. Они улюлюкали и подражали вою зверей...
Текст и фото: Алексей Макеев
Окончание. Начало см.: «Русский мир.ru» №10–12 за 2022 год и №1 за 2023 год.
С нашим другом, папуасом Эбиусом, мы встретились в столице Балиемской долины – городе Вамене. Эбиус подкатил на трехколесном велотакси. Мы оставили вещи у его друга Кивилона и поехали на мотоциклах в деревню Василимо, где начинался этнофестиваль…
«УА», ИЛИ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БОЙ!
Наверное, это самое аутентичное и массовое действо, которое сейчас можно увидеть на острове Новая Гвинея. В независимой Папуа – Новой Гвинее (ПНГ) на фестивалях папуасы уже давно наряжаются в юбочки из соломы. А здесь участники выступают нагими. Сотни голых людей поначалу повергают в шок, привыкаешь к этому не сразу.
Участники фестиваля – поборники старых традиций, съехавшиеся из разных районов долины Балием. В дни фестиваля они живут в окрестностях Василимо – в деревнях или просто в поле. Чтобы доехать до места праздника, папуасы с кабаньими клыками в носах, копьями, луками и стрелами выходили на дорогу голосовать.
Когда мы доехали до поляны, на которой проходил фестиваль, зрители уже заняли трибуны. Европейцев здесь было всего несколько десятков человек. Встречались большие оригиналы, как, например, чех, приехавший с большой фотокамерой середины XIX века. Он объяснил, что очень любит «гибкость» старинного аппарата, снимает и на фотобумагу, и на пленку, и на «голубые карточки». Вообще, фотографы на фестивале были в восторге: еще бы – вокруг такие яркие типажи! Фотографировать их можно бесплатно или за пару сигарет.
Было прохладно. Одни нагие папуасы грелись у костров, другие собирались в круг, прыгали и плясали под нехитрые песни. Наконец под возгласы ведущего фестиваля «уа-уа-уа-уа» началось представление. Сначала мы подумали, что «уа» – это какой-то условный сигнал, но выяснилось, что на многих папуасских языках этот возглас означает «Добро пожаловать!».
Главное действо праздника – бои между представителями разных племен. Раньше междоусобицы у папуасов были обычным делом. Об этом сокрушался еще Миклухо-Маклай, тщетно пытавшийся создать союз папуасских племен. На фестивале разыгрывали даже современные поводы для выхода на тропу войны. Например, ограбление влюбленной парочки, выехавшей на природу на мотоцикле. А в представлении «кража свиньи» случилась накладка: проворная хрюшка вырвалась и убежала за трибуны. Зрители хохотали. «Грабители» свинью поймали, вытащили на сцену и убили…
ОПЕРАЦИЯ «КОТЕКА»
Племя из села Курулу представляло мумификацию умершего. У парня, вымазанного углем с салом, вытащили «внутренности» (из-под майки) и усадили на помост, под которым развели огонь. «Так проходят дни и недели», – комментировал ведущий. После окончания действа «мумия» радостно убежала, водрузив на плечо помост, на котором ее коптили.
Племя гула дало представление на злобу дня: исцеление женщины, заболевшей коронавирусом. Ее «вылечили» танцами и какими-то снадобьями. Приглядеться к снадобьям традиционной медицины папуасов можно было у одного из продавцов на поляне: обереги, перья, зубы, кости животных, а также пористые минералы и вулканические камни, которые следует сосать и разжевывать.
Главное действо фестиваля – бои между племенами – выглядело вполне реалистично, стрелы порой долетали до зрителей, которые бродили где хотели. Да еще фотографы норовили залезть в самую гущу событий.
Неестественными, пожалуй, казались только наряды воюющих – у многих они праздничные, с диковинными перьями на голове и длиннющими котеками на пенисах. Последние особенно мешали вести бой. Крайне декоративные котеки, извивающиеся подобно змее, некоторым владельцам приходилось держать рукой. У представителя другого племени котека была как бочонок – диаметром сантиметров двенадцать.
Эбиус рассказал, что двадцать лет назад многие ходили с котекой и в повседневной жизни, это было совершенно нормально. Только в аэропорт голых не пускали. Хотя еще в 1971 году индонезийское правительство запустило на Папуа операцию «Котека» с целью искоренить традиционный «наряд» жителей Новой Гвинеи. На одежду для папуасов тратились немалые деньги. Рубашки, майки, брюки пытались носить, но стирать их было нечем, у папуасов стали распространяться кожные заболевания. Это вызвало еще большее отторжение европейской одежды. В 1972 году операцию свернули, как бесперспективную.
МАККИ МИССИОНЕРСКИЕ
После фестиваля мы с Эбиусом и Кивилоном отправились в горный поход по родным местам Эбиуса, в провинцию Лани-Джая – страну племени лани. На пикапе доехали до села Макки, откуда начинался пешеходный маршрут.
Первые миссионеры появились в Балиемской долине в 1954 году: два американца спрыгнули с самолета с парашютами и приземлились здесь. По словам Эбиуса, первых миссионеров папуасы убили, хотя это не согласуется с общеизвестной историей. Как бы там ни было, Макки стало центром христианской миссии в регионе в 1962-м, когда баптисты обосновались в селе и за считаные годы обратили папуасов ко Христу. «Иордань», где проходили первые крещения, и сейчас служит тем же целям, отстроена на совесть.
А вот дома миссионеров пустуют и ветшают. Староста села сказал, что хотел бы превратить их в музей, и показал нам помещения. Действительно, похоже на музей с обстановкой 1970-х годов и отделкой стен корой местного дерева. Последние миссионеры уехали отсюда в 1987 году. Страницы из журнала «Христианка» за тот год так и лежат на столе. Типография перестала активно работать лет за пятнадцать до отъезда миссионеров. Здесь уж точно готовая экспозиция: застывший за печатанием последней страницы типографский станок, листовки и брошюры на языке лани. Одну из таких редких книжек нам подарили на память. Картинки в ней занятные, с примесью мифов, сновидениями о зверьке кускусе… Миссионеры, конечно, вывели папуасов из каменного века, положили начало образованию, научили человеколюбию, но при этом начисто искоренили народную культуру. Сколько мы ни спрашивали папуасов Балиема о дохристианских сказках, мифах, песнях – никто ничего не знает.
Школа в Макки – родная для Эбиуса. Из деревни Ягариме, где жила его семья, он каждый день ходил сюда 16 километров. В пять утра выходил из дома и успевал дойти до восьми утра, когда ворота школы закрывали. Сейчас здание школы новое, но ворота почти такие же, правда, с дверьми. Редкий случай, когда через ворота не нужно перелезать, как в прочих местах.
Домой Эбиус добирался оригинально: любил сплавляться по бурлящим потокам реки Балием. Рассказал, что находил кусок бревна, вещи и тетради складывал в пакет, приматывал на голову. И за 20–30 минут доплывал до дома. Бывало, и сумку с бататом заодно сплавлял. Другие ученики так же плавали домой…
В Макки мы застали похороны. Несколько десятков человек сидели на траве у догоревшего костра, по очереди рассказывая о жизни умершего. Никакой трапезы. Оказалось, лани умерших сжигают – в отличие от южной части долины, где хоронят в земле, здесь в ходу традиционный способ захоронения. Местные церкви в этом не видят ничего зазорного. Покойника сжигают на костре во время всеобщего прощания. При этом, как утверждает Эбиус, праху не придается особого значения. Немного пепла из костра забирают родственники: «в пакетике складывают в углу дома». И даже имен не подписывают, ставят только дату смерти.
В Макки на рынке мы запаслись бананами и чомпу, которое можно было бы назвать папуасским яблочком. Эти фрукты по вкусу напоминают самое обычное яблоко.
Нашлись и попутчики: трем парням из библейской школы было по дороге с нами. Ребята решили стать пасторами и после окончания школы в Макки продолжат обучение в Вамене. По пути встретили их учителя – улыбчивого пастора с гитарой. Направлялся он в деревню проповедовать и распевать духовные песни.
Мы шли широкой скальной тропой по краю ущелья. Эбиус рассказывал, что еще недавно она была очень узкой, и демонстрировал, как приходилось прижиматься к скале на самых узких участках. Тропу расширили по госпрограмме, после того как очередной пешеход сорвался с обрыва…
ПОТОМКИ МНОГОЖЕНЦА
Через реку Балием мы переправились по шаткому подвесному мосту. У деревенских домов на противоположном берегу почти нет железных крыш – в основном там традиционные хижины. Был разгар рабочего дня: на поле трудилось пол-деревни – от 6-летних детей до старушек. Эбиуса узнали. Помимо крепких объятий старые друзья и родня приветствуют друг друга после долгой разлуки особым «щелканьем пальцев». Один зажимает палец другого между согнутыми фалангами своих пальцев и выдергивает палец со щелчком.
Под горой другая бригада убирала батат, распевая песни. Заметив оживление на поле, петь бросили и начали голосить: «иа-иа-иа». С нашей стороны ответили тем же. Это папуасский способ передачи информации на большие расстояния.
Среди работающих оказалась и 80-летняя тетя Эбиуса. У нее не было нескольких фаланг пальцев на руках – по старой традиции их отрубали после смерти близких…
По дороге мы еще не раз встретили родственников Эбиуса. Выяснилось, что его дед Абелек был старостой деревни. Имел шесть жен, каждая родила ему от пяти до восьми детей. Жены жили в разных хижинах, работали, как и остальные жители деревни. В дохристианские времена многоженство у папуасов высокого социального статуса было нормой. В 1960-е годы миссионеры подобную практику запретили, ну а те, кто уже был многоженцем, так и доживали свой век.
В родную деревню Эбиус идти отказался. Сказал, что в Ягариме родня замучает его просьбами дать деньги. Учился за границей – значит, разбогател. Так что ночевать мы отправились в деревню Гукопи – к «любимому дяде» Эбиуса. Тропа шла по крутому живописному склону. То и дело хотелось объявить привал, чтобы полюбоваться красотами, если бы не заборы, через которые нужно перелезать. Увидели даже творцов этого традиционного папуасского сооружения, которые связывали лозами и лианами разномастные доски и палки.
Заборов нет только вокруг огородов, разбитых на почти отвесной круче. Просто удивительно, как их не смывает ливнями. Обрабатывать такие участки опасно: скатиться вниз ничего не стоит. Но, видимо, урожай оправдывает риски. В отличие от района Курима земля здесь светло-коричневая, как будто глинистая, но почти такая же плодородная, как и куримский чернозем.
САМАЯ ТВЕРДАЯ ВАЛЮТА
Гукопи прилепилась на широком уступе крутого склона ущелья Балием. Несколько десятков хижин ютятся между банановыми пальмами. И еще свинарники – куда же без них? Дяди Эбиуса и его родных дома не оказалось. Соседи сообщили, что все ушли выкорчевывать лес под новые плантации. Мы решили подождать и осмотреться. Увидели загон для свиней, устроенный прямо на крутом склоне, что явно сказывается на мускулатуре этих животных. Эбиус безуспешно пытался найти хрюшку, которую он подарил дяде пару лет назад.
Свиньи у папуасов не просто домашняя скотина. Это твердая валюта. И если бы местные папуасы могли печатать свои деньги, они бы точно изобразили на банкнотах свинью, как это сделали в ПНГ. Свиней тут ласково называют «ба́би» и подзывают так: «бэ-бэ-бэ».
Больше всего ценится черная свинья. Матерый хряк весом более 200 килограммов стоит 50 миллионов рупий (около 200 тысяч рублей). Свинья – самый лучший подарок. Свиньями же платят «маска́уи» – папуасский вариант калыма. В Вамене и окрестностях маскауи равняется 15 большим свиньям. Раньше он составлял 25 свиней, но миссионеры годами стыдили папуасов за корысть и в итоге скостили 10 голов. Одна свинья отдается пастору, другие – родителям невесты.
В Джаяпуре маскауи намного ниже. Например, Эбиус заплатил за жену шесть свиней. Вернее, обещал заплатить, когда вернется из России. Учиться в Челябинск он поехал вскоре после женитьбы – как родился первенец. Тот факт, что у нас можно жениться даром, у Эбиуса до сих пор вызывает бурю эмоций. «Зачем же я буду платить, – всплескивал он руками, – когда могу в России жениться бесплатно! Но меня убедили, что это нехорошо, у меня ведь на родине уже ребенок родился…». В общем, пришлось идею оставить, а по возвращении свиней отдать. Кстати, его очень радовало то, что свинина в России стоит в несколько раз дешевле, чем на Папуа. Сложность была только в том, что в общежитии не давали готовить мясо любимым способом – жарить в кипящем масле. На Папуа же свинину готовят в земляной яме. На дно ее кладут камни, нагретые на костре, сверху – свинину с овощами, накрывают все пальмовыми листьями и оставляют на несколько часов.
Николай Миклухо-Маклай также отмечал чрезвычайную ценность свиней у папуасов. Он описывает случай, когда издохшую свинью женщина оплакивала как умершего человека. Правда, на привязанность хозяйки к свинье повлиял тот факт, что она выкормила хрюшку грудью. Свинья погибла, пытаясь пролезть через забор.
В свой последний приезд Миклухо-Маклай привез папуасам теленка. Они назвали его «большой русской свиньей». Неизвестно, насколько понравился теленок папуасам, разводить коров они все равно не могли – не было пары.
ХИЖИНА НАД ОБРЫВОМ
Время шло, а дядя Эбиуса не возвращался. Дело шло к вечеру, и Эбиус решил отправиться к пастору, своему хорошему приятелю, у которого можно было поужинать и переночевать. Хижина пастора стоит у самого обрыва. Встретили нас гостеприимно, семья пастора как раз собиралась разводить костер и готовить ужин.
Жена хозяина принесла новорожденного ребенка в сумке «нокен», которую носят на голове. Эбиус с радостью принялся нянчиться с малышом.
После рассказа о «свинье для пастора» можно было подумать, что служитель церкви живет в достатке. Но, как оказалось, свой «свадебный подарок» он получает раз в несколько лет, а то и реже. Службой никаких денег не зарабатывает, живет пастор крестьянским хозяйством. Прихожане помогают ему на огороде, угощают бататом, на праздник – курицей. Деньги в деревне в дефиците, так же как и промышленные товары. Эбиус обрадовал семью пастора любимым гостинцем – сахаром и кофе.
Костер разгорался, только что сваренный кофе дымился на полу, народ в хижине прибывал. Пришел наконец дядя Эбиуса со своими родными, а также местные жители, желавшие посмотреть на пришельцев. Как обычно, папуасы разглядывали нас и заходились от смеха. Эбиус объяснил, что так выражается их удивление при виде людей из другого мира.
На ужин готовили кролика, причем самым незамысловатым образом. Сунули тушку в огонь, опалили мех до кожи, разрубили на куски и бросили в чан вариться. Есть его я не смог: кролик оказался старым и совсем жестким. Папуасы же грызли его с большим удовольствием...
СУМКИ, ПОЖАРЫ И КУСКУСЫ
Ранним утром мы залюбовались пейзажем. На рассвете туман стекал с гор в ущелье и еще долго клубился у самой нашей хижины над обрывом…
Родня Эбиуса пришла прощаться и принесла подарки. Моей супруге подарили нокен, мне – небольшую наплечную сумку, с какими ходят мужчины.
Уходить из этого интересного и красивейшего места не хотелось. Тем более что Эбиус предлагал «прямой дневной путь» в деревню Гамелия, а по нашей карте выходило, что это 20 километров с перепадом высот 800 метров! Но все же мы пошли, надеясь, что Эбиус знает какие-то короткие «прямые» тропы. С нами отправился и Кивилон.
По пути Эбиуса с Кивилоном одолели детские воспоминания. Они демонстрировали нам игру «битва завитками папоротника», состязание в метании тростникового «копья» в венок. Показали также игру «короя» – лепили шарики из глины и метали их по низким кустам и деревьям – кто дальше бросит. Еще одно развлечение – дудеть в толстые зеленые стебли какого-то трубчатого растения. Показал Эбиус и лозы, из которых плетут нокены. Мягкую кору снимают с веток, распускают, сушат, сплетают из нее нить. В качестве красителей используют крохотные плоды. Процесс этот очень трудоемкий. Даже в деревнях сейчас мало кто так делает – вместо лозы используют капроновые нитки…
Тропа шла по лесистым склонам, усеянным огородами. Местные активно корчевали участки под новые плантации. Подсечно-огневое земледелие –термин, врезавшийся в память из школьного учебника, – явилось нам тут в натуре. Мы даже застали масштабное пожарище у самой тропы. На других участках уже обгоревший лес выкорчевывали ломами и лопатами. Впрочем, самые крупные деревья оставляют – видимо, для укрепления почвы, склоны все-таки крутые. Среди корчевавших был мужик в оригинальной шапке, похоже, из меха кускуса – сумчатого поссума, одного из символов Папуа. Эбиус тут же стал рассказывать, как его в детстве учили охотиться на кускуса. Необходимо было ночью выбрать в лесу хорошее место для засады и в нужный момент точно метнуть копье.
Интересно, что Николай Миклухо-Маклай держал кускуса как домашнее животное. «Небольшой кускус, которого я приобрел несколько недель тому назад, живет и растет отлично, – писал исследователь. – Ест все: рис, аян, бау, кокосовые орехи, сладкий картофель и очень любит бананы. В продолжение дня спит обыкновенно, свернувшись, но все-таки ест, если ему что дадут; ночью же немилосердно грызет дерево ящика, куда я его сажаю».
ДВА КУЛАКА И БОЛЬШОЙ ПАЛЕЦ
Крестьяне корчевали участок под очередную плантацию батата. «Не понимаю, – сказал я Эбиусу, – зачем столько сил и земли отдавать батату? Разводили бы коров. Мясо и молоко – самые дорогие продукты на Папуа. Никакой тебе заготовки сена – паси круглый год на горных лугах. Здесь это было бы очень выгодным предприятием». Эбиус согласился. Но во всей Балиемской долине пока не нашлось ни одного предпринимателя, кто открыл бы скотоводческую ферму.
Мы продолжили путь, беседуя о крестьянском хозяйстве. Я не мог не обратить внимания Эбиуса на крепление железных крыш на домах. Металл в этих местах ценится высоко, железные листы для крыш тащат по тропинкам на головах. При этом не заботятся о его сохранности: крепят металлические листы на крыше гвоздями. Вода попадает под гвоздь, и железо начинает быстро ржаветь, приходя в негодность за пять-шесть лет. В мире уже давно такие листы крепят саморезами с резиновыми шайбами, что увеличивает срок службы в несколько раз. Для Эбиуса это было открытием…
В детстве Эбиус и Кивилон перекусывали насекомыми «лангои» и диким сахарным тростником. Последний растет повсеместно по берегам рек и ручьев. Сердцевина сахарного тростника оказалась вкусной, но одним тростником сыт не будешь. Зная, что папуасы обычно не обедают, мы набрали в дорогу ананасы и бананы.
С погодой нам несказанно повезло: обычных вечерних дождей не было. Сложно представить, как бы мы шли по крутой глинистой тропе, если бы она намокла.
Кстати, по поводу расстояния карта оказалась права. Надо сказать, папуасы вообще не дружат с цифрами. Деревенские жители показывают их на пальцах. Причем так: два кулака – это десять, два кулака и один большой палец вверх – это девять!
День напролет мы шли по горной тропе, то вверх, то вниз – «наик-наик», «турун-турун», как говорят местные. Когда наконец вышли к Гамелии, то валились с ног от усталости. А до дома учителя, приятеля Эбиуса, нужно было идти еще 3 километра. Так что пришлось отказаться от знакомства с семинарией в Гамелии. Запомнилось только старое «общежитие» из стоящих у обрыва круглых хижин.
Усадьба учителя оказалась весьма «продвинутой». В относительно современном доме есть вода и все необходимое, только туалета нет, как и во всех деревнях. Сами хозяева ушли ночевать в хижину. Там же у костра все собрались на ужин. Разновозрастная компания спела для нас песню под гитару – о том, как Христос просветил папуасов и сделал их частью семьи народов мира. Ну а дохристианских песен, сказок, мифов никто, как водится, не знает. И даже искренне не понимают, зачем их нужно помнить.
ШКОЛА ИМЕНИ МИКЛУХО-МАКЛАЯ
Утром мы отправились в школу. Издали казалось, что школа огромная: два вытянутых здания с множеством классов, большой двор с волейбольной площадкой. Школу открыли здесь в 1999 году, тогда учеников было много. С тех пор ситуация изменилась, все больше деревенских жителей уезжает в город. Сейчас в школе действуют только два класса.
Из-за нас отменили урок биологии, попросив рассказать о нашем путешествии и о Миклухо-Маклае. В классе собрались разновозрастные ученики – от 12 до 30 лет. Эбиус выступил в роли переводчика. Слушали нас внимательно, но без особого любопытства, пока Эбиус не взял урок в свои руки. Все-таки есть у него талант «заводить». В интерактивной манере он познакомил школьников с русскими местоимениями. «Я, ты, мы – семья Гомелия!» – с энтузиазмом повторяли учащиеся и по команде вскидывали руки вверх. В общем, получилась эмоциональная встреча, ее наверняка запомнят.
Кстати, Эбиус вскоре будет заниматься собственной школой. В Вамене Фонд имени Миклухо-Маклая, созданный Эбиусом, приобрел участок земли, а мэр города поддержал создание фондом школы с русским уклоном. Строительство начнется в 2023 году и будет финансироваться местной администрацией. В этой школе будут преподавать и русский язык – впервые на Новой Гвинее. Предполагается, что это станет хорошей подготовкой для получения папуасами высшего образования в России. Также школьники будут проходить краткий курс по российской истории и культуре. И, конечно, школу назовут именем Миклухо-Маклая.