Царица помнила как няньки помогли ей появиться на свет. Вернее не на свет, а во тьму родильного покоя, что расположен в самой глубине муравейника.
Ещё она помнила яркое, поначалу ослепляющее, а затем согревающее и наполняющее необыкновенной силой Солнце. Ни с чем не сравнимая свобода полёта, волшебство запахов, что передают телу томление и вожделение. Восторг любви.
Это не повторится больше никогда. Никогда. Как мало времени отпущено для беспечности и наслаждений.
Юная принцесса вернулась в родной дом и с удивлением обнаружила, что здесь ей не то чтобы не рады, но никто, решительно никто не обнаруживает к ней должного почтения. Острым чутьём она уловила присутствие престарелой царицы-матери, десятка сестёр-принцесс и смертельную опасность, угрожающую ей в родном доме.
Когда тех, кто отдаёт приказы слишком много, те кто должны их выполнять становятся ленивы и непослушны.
Ну что же, она готова к борьбе. Первую свою соперницу она придушила сама, едва та приземлилась, переполненная впечатлениями от брачного полёта. И сразу же заметила, как вытянулись перед ней в струнку солдаты, охранявшие вход.
- За мной! - бросила она небрежно, и направилась внутрь. Солдаты повиновались, по-началу будто бы неохотно, однако по мере того, как количество принцесс уменьшалось, они становились послушнее и расторопнее. Последних сестёр ей даже не пришлось навещать лично, она лишь почувствовала, что её приказ об устранении выполнен.
А вот и царские покои, где всё давно провоняло старостью и бессилием. Мать ещё не окончательно утратила способность откладывать яйца, но плодовитость её была уже совсем небольшой. От этого семья медленно приходила в упадок. Не хватало рабочих и поэтому многие залы и тоннели были заброшены. Появление в очередном потомстве одновременно более десятка принцесс было обусловлено желанием царицы-матери увеличить население при помощи их молодых утроб. Лишь одного не смогла предусмотреть старая царица, что едва родившаяся принцесса сумеет оспорить власть матери. Вот она, ветхая и немощная, смотрит мутными, полуслепыми глазами на свою взбунтовавшуюся дочь, понимая, что жизнь подошла к концу. Хочет что-то сказать напоследок. Но у новой царицы нет ни времени, ни желания на пустые разговоры и ненужные изъявления чувств.
Всё кончено, рабочие отволокли трупы матери и сестёр в погребальную камеру и швырнули их в общую кучу. Молодая царица обустроилась в монарших покоях, сама откусила свои прозрачные, лёгкие крылья и принялась откладывать яйца.
Очень скоро царица поняла, что её семья рискует, ожидая нового приплода. Слишком велики ежедневные потери среди рабочих - собирателей и охотников. И она пошла на хитрость. Её солдаты небольшими группами нападали на соседей, захватывая пленных. Такая тактика позволила ей выкормить новое многочисленное поколение, расчистить и заселить заброшенные участки Города, и даже немного расширить свои владения. Её дочери были сильны и выносливы, и помня свой удачный опыт набегов, она вырастила в этом поколении много солдат.
У неё не было имени. Дочери зовут её царицей и других, подобных ей нет. В мыслях она стала называть себя Манзаль¹.
Красивый молодой человек в роскошной одежде, с большими, печальными глазами и юношеским пушком на подбородке и верхней губе задумчиво уставился в пустоту. Холёные, длинные пальцы его неторопливо перебирали жемчужные чётки.
Отец стал стар и немощен, он почти не покидает свои покои. Иначе не случился бы весь этот кошмар, когда царский первенец Амнон изнасиловал свою сводную сестру Фамарь и был убит за это на пиру третьим по старшинству сыном - Авессаломом, сперва бежавшим от отцовского гнева, а затем восставшим против отца. Соломон помнил ужас поспешного бегства царского двора из Иерусалима и братоубийственную битву у Иордана, в которой сторонники мятежного брата потерпели сокрушительное поражение от многоопытных ветеранов, ведомых храбрыми² полководцами Давида. А начальник над всем войском израильским Иоав, ослушавшись царя, убил Авессалома, поразив его тремя стрелами. Вот так. Даже царская кровь не может быть порукой неприкосновенности. Тогда же покончил с собой царский советник Ахитофел³, прадед Соломона, дед его матери Вирсавии, который поддержал взбунтовавшегося царевича.
Соломон помнил как плакал отец по погибшему сыну своему.
Могильный холод проник в кости Давида и от этого он никак не может согреться. Ависага - юная красавица, которую специально подобрали для того, чтобы согревать царя, рассказала по-секрету, что царь часто стонет и плачет во сне. Дни Давида сочтены.
Соломон почти физически ощущает нависшую над ним опасность, а мощным умом, дарованным ему от рождения, прозревает ближайшее будущее. Адония, четвёртый сын Давида, ставший после всех смертей в царском доме старшим, решил воцариться, даже не дожидаясь смерти отца. Колесницы себе завёл, всадников, скороходов. Главный военачальник Иоав и первосвященник Авиафар поддерживают Адонию, имея ввиду его право старшинства, хотя каждый из них знает, что наследником после себя Давид назвал Соломона.
Пророк Нафан, воспитатель Соломона, взрастивший и изощривший его природный ум, сумевший добиться от царя признания его наследником, молча стоит у царевича за спиной и тревожно смотрит ему в затылок. Здесь же стоит и священник Садок.
В придворных интригах, как правило, побеждает та партия, которая готова к более решительным действиям. И их враги свой решительный шаг сделали. Адония заколол овец и волов и тельцов у камня Зохелет, что у источника Рогель, и пригласил всех братьев своих, сыновей царя, со всеми Иудеянами, служившими у царя.⁴ Сторонников вербуют.
Не позвали на пир только их троих, находящихся сейчас в этих покоях. Нет, конечно же, они не одиноки. За них высокопоставленные сановники Семей и Рисий - старые друзья отца. Многие из храбрых Давида поддержат их в нужный момент.
- Пойти к отцу и потребовать подтверждения своих прав на его престол? А если Давид, утративший волю от болезни и несчастий, побоится вражды между сыновьями и не повторит завещания в мою пользу? - размышлял Соломон - Нет! Не так! К отцу должна пойти мать. Вирсавию и Давида связывает не только любовь, но и общее преступление. Они вместе предали Урию… Вирсавия как жена⁵, Давид как друг и соратник... Предали храброго и верного Урию… Предали и довели его до смерти… Они давно раскаялись в содеянном, раскаялись и понесли наказание… Вирсавия не даст Давиду снова покривить душой и нарушить клятву!
...Верные решения ведут к правильным действиям, которые, в свою очередь, приносят нужные результаты.
Сияющий красотой юноша, помазанный у источника Гион пророком Нафаном и священником Садоком на царство над двенадцатью коленами Израильскими, въезжает в Иерусалим на царском муле в окружении Хелефеев и Фелефеев⁶. Оглушительно гудят сверкающие на солнце медные трубы, и народ радостно кричит:"Да живёт царь Соломон!"
Нетрудно представить себе, какой переполох поднялся на пиру у Адонии, когда гости узнали отчего гудят трубы и ликует народ в Иерусалиме.
Давид, находясь уже на смертном одре, дал молодому царю несколько ценных советов и как только отец отошёл в мир иной, за ним быстро отправились Адония, продолжавший хитрить и интриговать до конца, Иоав, которого новый начальник над израильским войском Ванея убил прямо в скинии у алтаря, и Семей сын Геры из Бахурима, который имел наглость поносить Давида во время мятежа Авессаломова.
Как правильно, что царице в самом начале жизни даётся полёт! Без этого она не имела бы представления о том, как велик мир. В кромешной тьме царских покоев она вновь и вновь переживала свои воспоминания, отмечая для себя то, что сразу не смогла осмыслить, не обратила внимание.
Её муравейник находился недалеко от края обширной горной котловины, в центре которой покоилось небольшое овальное озеро, напоминавшее с высоты помутневшее серебряное зеркало. Низкие болотистые берега его местами заросли густым тростником, где гнездились утки. У самой кромки воды стояли невысокие деревья с длинными, свисающими вниз ветвями, а меж них бродили грациозные цапли и аисты. Над душистым разнотравьем на все лады жужжали, звенели и гудели насекомые.
Царица готова к большой войне. Её охотники нашли неподалёку муравейник. Пленные рабочие оттуда очень похожи на её собственных, только помельче. Не иначе одна из её сестёр не вернулась домой, а сумела обосноваться и создать свою семью. То, что дочери сестры не удались размерами, объясняется первоначальными трудностями с продовольствием, когда первые поколения недостаточно многочисленны, чтобы одновременно строить город и полноценно выкармливать молодняк. Медлить нельзя, эта плодородная долина даёт достаточно пищи, чтобы соседка быстро стала соперницей. Пусть же солдаты царицы, с крупными головами и мощными челюстями, нанесут удар, пригонят пленных, а рабочие перетащат яйца, личинок, куколок в её питомники. Ну и конечно же запасы продовольствия. Безусловно, от сестры нужно избавиться.
...Одним днём она увеличила население своего города на четверть и поэтому возникла необходимость расширяться, строить новые ясли для молодняка, спальни для рабочих, казармы для солдат, хлевы для тли, что даёт сладкую падь⁷, склады для продовольствия.
Всё идёт как до́лжно. Каждый выполняет отведённую для него роль: несёт в город пищу или строительный материал, строит, кормит личинок, доит тлю, прибирается, охраняет, воюет. И над всеми неусыпно пребывает воля матери-царицы.
Последний из противников - Авиафар был отстранён от первосвященства и удалён из Иерусалима в своё имение в Анафоф, удел колена Вениаминова, под присмотр верных людей. Враги устрашены, царство Соломона укрепилось. Преданные слуги отца, его полководцы и администраторы были награждены и утверждены на высшие государственные должности.
Наместники всех двенадцати провинций исправно собирают налоги, казна полна. Бывшие недружественными царства на западе и востоке, севере и юге, филистимляне и аммонитяне, амаликитяне, моавитяне и сирийцы были повержены в прах ещё Давидом, поставлены на колени и обложены тяжкой данью. Победоносное войско надёжно стережёт границы, процветают торговля и ремёсла, народ благоденствует, восхваляя молодого царя.
Правители богатейших финикийских городов ищут дружбы Соломона, шлют в подарок дорогие диковины, привезённые ловкими тирскими и сидонскими купцами со всех концов обитаемого мира.
Сам египетский фараон, проникшись уважением к сильному соседу, пожелал породниться и выдал за Соломона одну из своих дочерей. Приданым от могущественного родственника стал город Газер, отвоёванный у хананеев непобедимым египетским войском.
Весь Иерусалим превратился в одну большую строительную площадку. Строились одновременно: храм Господу, дворец Соломона, дворец дочери фараона и крепостная стена вокруг Иерусалима. Десятки тысяч людей валили кедры и кипарисы в Ливане и увязав в плоты, перегоняли их морем к берегам Израиля, ломали и обтёсывали камень, жгли известь для раствора, складывали стены.
Годы она провела не покидая тёплого, сырого мрака царских покоев. Ей некогда было скучать. Здесь она откладывала яйца, которые заботливые няньки тут же уносили в ясли, отсюда руководила строительством своего города, сбором продовольствия, войнами с соседями. Здесь она вспоминала прошлое и размышляла о будущем. В последнее время её всё чаще беспокоило воспоминание о матери, которая произвела её, с которой они так и не узнали друг друга, и которая была убита по её приказу. Вместе с воспоминанием к царице приходило сожаление. Нет-нет, не о том, что ей пришлось прикончить старуху. Просто теперь царице казалось, что перед смертью мать хотела сказать нечто очень важное. Бессчётное количество раз проживая эти воспоминания, она всё больше убеждалась, что мать не пыталась спастись, вымолить пощаду. За мгновение до гибели старая царица пыталась подсказать, предостеречь от чего-то. Именно предостеречь, только так можно прочитать жест, изображённый её усиками… Не успела…
Мысли эти стали навязчивыми. Может от того, что царица ощущала как застой прекращение роста численности семьи и увеличения размеров её города? Пожалуй.
Если хочешь что-нибудь изменить, попробуй сделать то, что никогда раньше не делал. Царица решила ненадолго покинуть надёжное подземное убежище, подняться на вершину города и второй раз с момента рождения обозреть долину и свои владения.
И вновь, как когда-то давно, сперва яркий, слепящий свет, а потом феерия запахов, звуков, красок, форм окутала царицу. Лёгкий ветерок создавал иллюзию полёта… С тех пор царица полюбила прогулки, дающие богатую пищу для уединённых размышлений. Увы, ей не с кем было поделиться своими наблюдениями и выводами из них сделанными. Недосягаемая для других исключительность её положения порождала отчуждённость и одиночество. У царицы сложилась вполне связная картина мира, центром которого была прекрасная зелёная долина, над долиной возвышался гигантский муравейник, где безраздельно властвовала она сама.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Москва, электричка, 25 марта 2021г.