Чонгук бежал вперед, но казалось что расстояние до ангара не уменьшалось. Его обдавало холодным ужасом от того, что пламя впереди становилось все сильнее.
Когда он оказался внутри, то сразу увидел где был эпицентр взрыва, от него в разные стороны разлетелись огненные клочки, от которых разгорались еще больше кострищ. Сильно пахло химией и горелым.
Чонгук побежал вперед, выкрикивая ее имя и имена парней, но не видел никого. Вообще никого.
Он вглядывался сквозь языки пламени, пытаясь рассмотреть хоть кого-то. То тут, то там от жары взрывались баллончики, наверно с краской. К счастью, в этой стороне ангара не было техники, но огонь быстро распространялся дальше.
С противоположной стороны ангара подбежали близнецы, выкрикивая имена остальных парней. Увидев Чонгука они поняли, что девушка тоже в опасности и сильнее заголосили и ее имя. Один из них метнулся в сторону и вернулся с огнетушителем. Он стал направлять его на пламя, не позволяя огню распространиться дальше.
Чонгук и второй из братьев продолжали искать остальных, заглядывая во все углы.
Чонгук забежал за один из столов и едва не споткнулся обо что-то. Он посмотрел вниз и увидел старшего из парней, лежащего лицом вниз. Тут был удушающе-тяжелый запах химии и Чонгук решил, что необходимо вынести его на свежий воздух. Он перевернул его на спину и увидел, что все лицо механика залито кровью, потому что мужчина упал на обрезок металла о распорол себе щеку. Чонгук подхватил его на руки и поспешил на улицу. По дороге его увидел один из близнецов и когда Чонгук опустил покалеченного парня на асфальт за воротами, рядом с ним уже стоял парнишка с аптечкой.
Разговаривая каждый на своем языке им удалось договориться, что парнишка остается оказывать первую помощь, а Чонгук вернется искать остальных.
Второй из близнецов продолжал борьбу с огнем, сменяя один огнетушитель другим, но в этом месте было очень много горючих материалов. Чонгук выкрикивал имена, но ему никто не отозвался. Стало ясно, что остальные также без сознания.
Чонгук уменьшал радиус поиска, все ближе и ближе приближаясь к огню.
С каждой минутой становилось все жарче и страшнее. Его сердце по очереди занималось то страхом, то отчаянием, от которого ноги едва шевелились. Он кричал все громче, стараясь перекричать непрекращающиеся взрывы и звуки горения, чувствуя как срывается голос. Наконец он нашел ее. Она находилась в темном дальнем углу, почти отрезанная огнем от них. Ее поза была очень неестественной, словно ее отшвырнуло к стене и она сползла по ней вниз. Чонгук бы не заметил её, но языки пламени матово отражались в её волосах, приближаясь к ней. Он испугался, что от удара она могла что-то себе сломать, но времени на сомнения не оставалось, в спину ему дышало обжигающее пламя.
Чонгук опустился рядом и позвал её. Она не ответила. Он очень осторожно повернул ее лицо к себе. Весь ее лоб был залит кровью, а глаза закрыты.
Он позвал её громче, но она безвольной куклой лежала в его руках.
Стараясь не сильно ее трясти он коснулся ее лица, но она не отреагировала.
В этот момент за его спиной послышался сильный хлопок и Чонгука обдало жаром. Он подхватил девушку на руки и поспешил из этого места пока у них еще была возможность пройти не сквозь огонь.
Пока Чонгук шел с ней на руках к выходу он увидел как старший из парней, покачиваясь, с залитым кровью лицом и едва обработанной раной, наперевес с огнетушителем заходит в ангар. Краем сознания Чонгук удивился силе характера сокрытой в этом худом теле и поспешил на улицу.
Оказавшись снаружи, Чонгук положил ее на землю. Он не знал, что нужно делать, поэтому смотрел на нее с еще большим волнением. Он опустил к ней лицо и почувствовал как она дышит. Стало легче, но беспокойство не ушло. Кроме слабого дыхания она не подавала признаков жизни. Еще его беспокоил окровавленный лоб, хотя он не видел раны.
Чонгук коснулся ее плеча и позвал по имени, но она никак не реагировала. Он продолжал ее звать и тихонько касаться ее лица когда на его плечо легла твердая ладонь.
Чонгук оглянулся, прямо над ним едва стоял самый старший из парней. Теперь на его лице копоти было столько же сколько и крови, и только белые глазные яблоки и оскаленные от боли зубы выделялись на лице.
Он что-то говорил, но Чонгук не понимал его.
- Он просит тебя пойти и помочь найти последнего, а он пока побудет со мной и вызовет помощь, - едва слышно сказала она.
Чонгук резко оглянулся и едва не утоп в затуманенных, но таких родных глазах, за трепещущими от слабости ресницами. Он так боялся не заглянуть в них больше. Чонгук застонал от облегчения, порывисто взял ее за руку и сказал:
- Я найду его и быстро вернусь, - и помчался в ангар отыскивать молодого рыжеволосого гиганта.
***
С момента когда Чонгук покинул ангар, огня здесь стало больше. Близнецы едва справлялись, удерживая его в этой половине, не подпуская к машинам.
Чонгук быстро оценил ситуацию и пошел в те места, которые еще не осматривал. Вокруг все время что-то хлопало и взрывалось. В воздухе летали горящие хлопья мусора и было невыносимо жарко. Должно быть так и выглядит ад.
Казалось, Чонгук уже заглянул во все места, казалось, он ходит по кругу, все время возвращаясь туда где был, но рыжего парня нигде не было. Было невыносимо жарко и Чонгук уже несколько раз тушил на себе загоревшуюся одежду. Все больше и больше он приходил в отчаяние потому что хотел вернуться к ней и удостовериться, что с ней все хорошо, но и уйти отсюда он не мог, от него зависела жизнь человека.
Чонгук шептал то проклятья, то мольбы, когда в его сознание проникли звуки сирены спецмашин. Помощь приближалась и Чонгук с удвоенной силой принялся за поиски.
В красно-оранжевой беснующейся реальности вокруг, его глаз вдруг упал на темный ботинок в стороне. Его сердце сделало кульбит в груди и он рванул, не обращая внимания на жар опаляющий его кожу со всех сторон. Он очень торопился на помощь и очень боялся опоздать. Когда Чонгук приблизился к распластанному на земле телу, то в первую очередь убрал с него упавшую на него полку, из-за которой он так долго искал его. На полке стояли баночки с красками, растворителями и другой химией из-за чего воздух вокруг был очень тяжелым и дышать удавалось с трудом. Хотелось кашлять, но из-за удушающего запаха, легкие как-будто сжались и Чонгук с ужасом подумал о том, как долго этот парень пролежал тут.
Убрав всё Чонгук увидел рыжего парня, который лежал без сознания и на первый взгляд не имел ран, но был таким бледным, что Чонгуку стало страшно. Было очевидно, что парень надышался химией. Чонгук наклонился с нему и его глаза заслезились от того как сильно здесь пахло чем-то едким. Стараясь не дышать, Чонгук подхватил парня за подмышки и потащил его к выходу. Иногда ему приходилось опускать парня на землю и стряхивать с него падающие на него горящие искры и обгоревшей ткани.
Концентрация жара и едкого запаха была такой сильной, что Чонгук опасался, что в любой момент может рвануть.
Где-то за спиной заголосили люди и краем глаза Чонгук увидел струю белой пены, направленной на основное пламя.
Не останавливаясь и не отвлекаясь Чонгук тащил свою ношу к выходу, исходя пОтом в этом адском пекле. Наконец его заметили и к нему подбежали двое пожарных в специальной одежде. Один из них схватил парня за ноги, а второй помог Чонгуку, перехватив руку рыжего гиганта. Втроём они быстро вынесли его на свежий воздух и уложили на носилки.
Почти сразу рядом с Чонгуком оказалась взволнованная девушка, она быстро пробежалась взглядом по лицу Чонгука и, убедившись, что все хорошо, опустила глаза на пострадавшего. Чонгук просил передать медикам, что там где Чонгук нашел парня сильно пахло растворителями и краской и, возможно, у него сильное химическое отравление. Девушка переводила, а медик, склонившийся над парнем кивал, прикладывал стетоскоп к его груди. Затем он что-то крикнул в сторону и Чонгук поднял глаза. В этот момент его сильно обдало ветром и на заросшее поле опустился небольшой медицинский вертолет. Чонгук помог донести носилки до вертолета и, склонившись, отошел от взлетевшего агрегата.
Вокруг суетились люди: пожарные со шлангами заливали все вокруг белой пеной, им пытались помогать парни-автомеханики, а их пытались поймать и оказать первую помощь медики. Было шумно: звук улетавшего вертолета, треск огня и все еще взрывающиеся емкости, крики пожарных и ругань медиков на автомехаников.
К Чонгуку подошла девушка и, приподнявшись на носочки, начала говорить в ухо. Чонгук опустил голову к ней навстречу и почувствовал как от нее веет прохладой и покоем. Он почувствовал как у него закружилась голова от усталости и чего-то еще, и закрыл глаза, сосредоточившись на ее словах.
Она сказала, что старшего механика уже забрали в больницу и ее тоже хотели, но она обещала, что Чонгук привезет ее на машине. Близнецы останутся и за всем проследят.
Чонгук кивнул и пошел попрощаться с оставшимися тут механиками, которые за прошедшие несколько часов, казалось, повзрослели на несколько лет.
***
Больница была совсем недалеко. Это даже удивительно что всё произошло так близко к ведомственной больнице. Оказалось, что все парни, работавшие в мастерской, ее коллеги.
Девушка сидела с закрытыми глазами, откинувшись на кресле и была очень бледной. Чонгук часто с тревогой оглядывался на неё, но она едва слышно говорила что с ней всё в порядке, а из раны на голове, спрятанной где-то в волосах, по лицу уже не текла тонкая стройка крови. Чонгук настаивал на том, что ее нужно перевязать, но она отказывалась, ссылаясь на то, что ничего серьёзного не произошло и в больнице всё сделают.
- Тебе стоило тоже поехать с медиками, ты слишком бледная. Я бы поехал следом и все равно нашел бы тебя, - он был очень обеспокоен её состояние, почти до нервного тика. Казалось, что она на столько уставшая что сохранять вертикальное положение для нее едва посильная задача.
Она приоткрыла глаза и улыбнулась ему очень печально:
- Нашел бы - сказала она на выдохе и от этих слов у Чонгука больно сжалось сердце. - Не волнуйся, всё в порядке. Просто я ненавижу больницы.
- Почему? - ему казалось, что он должен разговаривать с ней, когда он слышал ее голос, ему было не так страшно за нее.
- Я всегда чувствую себя очень одиноко в больницах, - она снова печально улыбнулась и закрыла глаза.
Очень скоро они оказались в приёмном покое. Сначала увели ее, но скоро и его пожилая медсестра с добрым лицом повела в смотровую, проходя мимо одного из кабинетов, через приоткрытую дверь, он увидел ее, лежащую на кушетке. Сначала Чонгук очень испугался, но услышав ее голос, немного успокоился.
Оказалось, что у него есть несколько ожогов, ничего особо серьезного, но кожа в некоторых местах была воспалена и причиняла дискомфорт. Ее обработали мазью и боль чуть уменьшилась. После того как его отпустили, он стал дожидался ее, усевшись рядом с кабинетом, наслаждаясь ее голосом из-за двери.
Чонгук сидел откинув голову на стену с закрытыми глазами и ссутулив плечи. Он очень устал. Не хотелось думать о том что произошло, но ощущение близкой потери сжимало сердце страхом. Так странно - очень скоро они расстанутся навсегда, но знать что с ней все в порядке, было просто необходимо. Страх, что ее могло не стать всего несколько часов назад, пожирал сердце. Смерть была так близка и до сих пор где-то рядом. В стенах этой больницы, ее друг, рыжий парень, в реанимации и его жизнь в опасности, но мысль, что на его месте могла быть она, сводила с ума.
Чонгук готов пережить все что угодно, лишь бы с ней все было в порядке.
***
Когда она вышла из кабинета, он увидел на ее лбу бинт, очевидно закрывавший рану.
- Это серьезно? - спросил он, кивнув на рану.
- Нет конечно, - она недовольно скривила лицо. - Доктор просто перестраховался. У меня даже голова не кружится, а он чуть не в больницу меня положить собирается.
- Может стоит его послушать?
- Ну уж нет, - упрямо вскинув подбородок, сказала она, - никогда больше не лягу в больницу. Лучше дома умру.
Что-то в ее в словах и тоне заставило холодком пробежаться по его спине и, почему то, боясь ее ответа он спросил:
- Почему?
Она взглянула в его глаза и он увидел в ее взгляде густые тени, которые скрывали что-то страшное, что-то что мгновенно взяло его сердце в плотные тиски и выбило весь кислород из легких. Чонгук шестым чувством почувствовал, что этот день мог быть совсем не таким. Его могло не быть.
Но она не дала ему возможности поймать мысль, что-то понять или задать вопросы. Она легко улыбнулась ему, занавешивая темноту глаз розовыми шторами игривости:
- Просто не люблю больницы.
Не давая ему возможности продолжить разговор, она взяла его за руку и повела из приемного покоя куда-то наверх. Ощущение ее теплой ладони в его руке, чуть разжало тиски на его сердце и позволило глубже вздохнуть. Он плотнее сжал ее руку и увереннее пошел за ней.
***
Они немного поплутали по больничным коридорам, но в итоге пришли в отделение реанимации. Дальше их не пустили и приказали ждать за дверью. Ничего не оставалось как смириться с ответом медсестры и они сели на металлические перфорированные белые лавочки. Но молодые люди были совсем недолго одни, когда в двери ворвалась девушка с огромными испуганными глазами, заплаканным лицом и выбившимися светлыми прядями из аккуратной прически. Она была в форменном платье и, увидев девушку Чонгука, кинулась к ней, обняла и разрыдалась ей в плечо. Чонгук сквозь всхлипы мог только разобрать имя рыжего парня.
Чонгук кожей почувствовал страх и боль появившейся девушки. Девушка Чонгука одной рукой обнимала пришедшую за плечи, а другой гладила по волосам. По тону Чонгук понимал, что она произносит слова утешения и пытается подбодрить, но и из под ее прикрытых век текли слезы. Чонгук отошел к автомату с кофе и нажимая на все кнопки подряд сумел добыть два стаканчика с горячими напитками. Когда он вернулся с добычей к девушкам, то они уже сидели на лавочке и, прижавшись друг к другу, шмыгали носами. Чонгук протянул им напитки, обе благодарно приняли стаканчики, стаканчик в руке блондинки заметно дрожал. В этот момент он услышал как за спиной открылась дверь и оглянулся. В коридор вошел старший механик с почти полностью скрытым под бинтами лицом, а то что было видно было очень бледного, почти зеленого цвета. Он шел медленной болезненной походкой. Чонгук подошел к нему, пожал холодную ладонь и проводил к девушкам. Обе они стали ругать парня, но он просто от них отмахнулся и с трудом сел рядом. Оказалось, что он сбежал из своего отделения сразу как закончилась перевязка, хотя должен был лежать под капельницей.
В этот поздний час вся больница звенела тишиной и гнетущим покоем и только тихий разговор молодых людей, пусть и вперемешку с всхлипами, наполнял ее жизнью.
Очень скоро небольшой коридор стал заполняться людьми - приходили родственники и друзья пострадавшего. Лица всех были искажены страхом и волнением, многие плакали. Больше всех и почти не останавливаясь плакала женщина средних лет, с такой же рыжей копной волос как у сына, цепляясь за рукав высокого мужчины в темно-синей форме и почти серым от волнения лицом.
***
Когда наконец вышел врач, все застыли, внимательно вслушиваясь в его слова. Врач задержался не на долго, почти не отвечал на вопросы и снова скрылся за дверью отделения реанимации.
Девушка взяла Чонгука за руку и сказала:
- Пойдем, пока все стабильно, хотя он и в тяжелом состоянии. Он под капельницей, о нем позаботятся.
Они стали прощаться с присутствующими. Чонгука часто обнимали, задевая за обожженный участок кожи на плече, жали руку и благодарили. Сначала он не понимал за, что, но она объяснила ему, что благодарят его за спасение рыжего парня - друга и сына присутствующих, ведь именно Чонгук нашел и вынес его.
***
Оказавшись в машине они долго молчали. Оба были уставшие и угнетенные.
- Через два месяца у них должна быть свадьба. Как думаешь он выкарабкается? - она всем телом повернулась к Чонгуку, устало облокотив голову на спинку кресла.
- Думаю да, ведь он любит свою невесту и не захочет ее огорчать.
Он тоже повернул к ней голову.
- Все так хрупко, - прошептала она.
Он был согласен с ней.
Есть двое людей, которым никто не запрещает быть вместе, они имеют будущее, но сейчас они словно в невесомости, а их будущее на кончики иглы капельницы в вене жениха.
И есть они двое. Без будущего, почти без прошлого, только с океаном боли в душе, от которого смотреть друг на друга было физически больно. Они никто друг другу. Они не могут даже назвать друг друга никак кроме имени. Их статус навсегда не определен. Они навсегда друг для друга - несбывшиеся. Словно мираж, туманная дымка, зыбкая и робкая. Не настоящая.
Но Чонгук знал - настоящая. Все что он чувствовал сейчас - по настоящему. Все что было между ними - правда. Он не позволит обесценить ни слезы в ее глазах, ни горечь в ее голосе, ни то как сжимается его собственное горло. Он не позволит все обнулить. Ему снова хотелось драться, бороться с несправедливостью, идти напролом и зубами вырывать свое счастье, но...
В груди огненным жаром бушевала злость и нежность, лютовали страх и воинственность, рвали на части любовь и безжалостность. Он чувствовал, что эти чувства и мысли сводят его с ума. И у него есть только одно лекарство.
Он протянул руку к ней, ладонь заметно дрожала.
Он коснулся ее лба с раной и спросил:
- Не больно?
- Нет, - одними губами прошептала она и одинокая слезинка скользнула по ее щеке.
Его ладонь скользнула следом и стерла непрошенную влагу. Она закрыла глаза и он видел как дрожат ее веки, но ни одна слеза больше не смогла сбежать от нее.
Она распахнула глаза с влажными ресницами и улыбнулась дрожащими губами:
- Есть хочу.
Чонгук провел еще раз ладонью по ее щеке, коротко скользнул по шее и положил руки на руль.
- Тогда показывай куда ехать.
***
Они ехали долго, возвращаясь в город. Недалеко от центра она показала ему кафе, в котором можно было прямо из автомобиля сделать и забрать заказ. Несмотря на то, что далеко перевалило за полночь, у кафе была очередь.
Пока они медленно сдвигались к окну заказа, она рассказывала кто были те люди, что приехали в больницу. Оказалось, что почти всех она знала лично и они все служат в одном министерстве. И вообще не смотря на то, что город большой все тут друг друга знают.
- В музыкальной индустрии также. Даже если вы не знакомы лично, то вы знакомы через друзей, - она улыбнулась. -Твой отец тоже в курсе всего?
- Конечно, - она опустила глаза на сомкнутые на коленях руки.
- И он не звонил?
- Он знает, что со мной все в порядке.
Чонгук не стал задавать лишних вопросов. То что ее отец знает где она, с кем и как себя чувствует было очевидно, а лишний раз убедиться в этом не было необходимости. Тем более, что подошла их очередь.
Она отстегнула ремень безопасности и потянулась сделать заказ, тут работали по старинке, принимая их лично у клиентов, для этого ей пришлось упереться коленями в свое кресло и высунуться в водительское окно, нависнув над Чонгуком.
Она была так близко и от нее тянуло таким живым теплом, что рука мужчины сама легла ей на лопатки, вбирая тепло ее тела. Она застыла, кажется даже перестала дышать. Окошко приема заказа закрылось и сотрудник кафе отошел передать их заказ на кухню, но они этого уже не замечали погруженный в мир внезапной близости.
Ее сердце билось так сильно, что он ощущал его удары в своей ладони. Еще он ощущал плотность ткани ее платья и шелковистость волос, лежащих на ее спине. Так много чувств обрушились на него внезапно, просто от одного прикосновения к ней, что вся остальная реальность пропала, сжав все его сознание до одной конкретной девушки, находящейся так близко.
Он не видел ее лица, потому что оно по прежнему было повернуть к окну, но слышал ее прерывистый вздох в тишине салона автомобиля. Он чувствовал как его ладони наливаются жаром, как в груди снова разгорается пожар, но уже совсем другой, не разрушительный, а согревающий. Он дышал так глубоко и решительно, что его грудь почти касалась ее плеча. Хотелось, бережно поднять ее на руки, развернуть и взглянуть в глаза, убедиться, что она чувствует тоже что и он. Он знал это. Чувствовал в воздухе, в трепете ее ресниц. Он словно тончайше настроенный на ее волну резонатор чувствовал исходящие от нее волнение, осознавал ее желания сильнее чем свои. Ничего казалось бы не изменилось, но он ощущал как поменялись реакции ее тела: в нем не было прежнего напряжения, подбородок приподнялся, а губы разжались, ее плечи расслабились и она будто вся потянулась к нему. Мгновения снова растянулись в бесконечность, позволяя им проживать столь невинное удовольствие и запечатлеть его кровоточащей болью прямо в душе. Желание быть тут и сейчас, навсегда оставаться в этом мгновении затопило салон чужой для обоих машины, но когда его рука скользнула чуть в сторону по ее спине, приобнимая, он услышал глухое и хриплое, едва слышное: " Не надо... пожалуйста".
Преодолевая сопротивление тела до искр в глазах, сжимая зубы до хруста и словно срывая кожу с руки, он поднял свою ладонь с ее спины. В это же мгновение она скользнула на свое место так стремительно, словно боялась сама себя.
Сзади послышался звук сигнала автомобиля, стоявшего за ними, поторапливая их отъехать.
Чонгук сильно сжал руль, с трудом беря под контроль свои чувства, и медленно направил машину к следующему окну.
***
Почти час спустя, уже после того как вкусно поели, они сидели на откосе какого-то холма и смотрели в даль, ловя первые лучи рассвета.
- Тебе не кажется, что все наши свидания похожи? - спросил он.
После паузы она ответила:
- С некоторыми нюансами, но да. Похожи.
- Только в этот раз мы не купались в озере.
Она тихо засмеялась.
- Я была еще слишком шокирована тем, что ты здесь, чтобы предложить тебе искупаться. Да и вряд-ли тебе понравилось бы, вода еще слишком холодная.
Они снова замолчали и рассматривали как рассвет наполняется новыми красками. Этот день правда напоминал тот день, что был у них в Сеуле и от этого становилось только больнее.
Тогда Чонгук держал её за руку, а сейчас не мог. Боялся.
Боялся, что не сможет отпустить.
- Знаешь, я привык, что мое расписание очень насыщенное. Я много чего успеваю сделать, много с кем вижусь и бываю во многих местах. Но с тобой каждый день как отдельная жизнь, в начале который я рождаюсь, а в конце умираю.
Она молчала. Ей нечего было сказать, но она ощущала тоже самое. Она знала, что сегодня утром снова умрет, возможно в последний раз. Знала, что это будет не просто мучительно, а возможно невыносимо, но не поменяла бы ни минуты этого дня, на любой другой, даже самый счастливый.
- Все время думаю, - после паузы продолжил он, - что если бы у меня было больше времени, то я сумел бы понравился твоему отцу. Я делал бы все что он захотел и рано или поздно он бы позволил мне быть рядом с тобой.
Эти слова сжали ее горло, перекрывая кислород. Они так мало знали друг друга, у них было так мало времени вместе, но он совсем не сомневается, что она заслуживает этих жертв. Невозможно остаться равнодушной к этому и в её душе снова вскипел океан чувств, заставляющий глаза блестеть от слез.
Кажется он почувствовал это и обернулся к ней всем телом. Его глаза словно черное зеркало отражали все краски рассвета.
Он протянул к ней руки в неосознанном желании прикоснуться, утешить и не отпускать, но ровно в это мгновение между ними из бесшумного пространства материализовалась огромная улыбающаяся песья морда.
Это было так неожиданно, что сначала они вздрогнули, а потом рассмеялись и с упоением запустили обе руки в длинную ухоженную собачью шерсть. Пес был таким дружелюбным, что не переставая улыбаться, крутил голову во все стороны, стараясь облизать сразу обоих и так активно вилял хвостов, что весь его зад не мог оставаться в неподвижности. Они отворачивали лица от слюнявого собачьего языка и смеялись, продолжая гладить пса от макушки до хвоста. Он извивался, подставляя под ласковые руки бока и улыбался с каждой секундой, кажется, еще шире.
Напряжение, холодным предчувствием висевшее между ними, растаяло. Теперь они смеялись и их руки соприкасались в шелковистой шерсти, не причиняя боли как от ожога.
Совсем скоро невдалеке послышался тихий свист, пес навострил лохматые уши и, попытавшись напоследок дотянуться влажным языком до их лиц, исчез так же неожиданно как и появился.
Оба улыбалась. Пес сгладил острые углы этого утра. Счастье быть тут, сейчас, вместе, перевешивало боль скорого расставания.
- Я очень люблю собак, а ты?
- И я их люблю. У нас на даче живет пес Оникс. Он уже очень старый и тоже меня очень любит. Однажды, когда я была маленькой, мы играли с ребятами в мяч и он укусил мальчика, за то что он хотел отнять у меня мяч во время игры. Ничего серьезного, - поспешила сказать она, увидев округлившиеся глаза Чонгука, - просто прикусил, даже следа не осталось, но я больше не брала его с собой на площадку. Он просто слишком сильно меня любит.
- Тебя нельзя любить по-другому - так тихо сказал Чонгук, что она подумала, будто ей показалось.
- Знаешь, если бы у тебя было время, то папа повез бы тебя за грибами.
- За грибами? - спросил Чонгук, не понимая смысла фразы.
И она стала рассказывать о хобби отца, и о том какой почти сакральный смысл вкладывает ее папа в тихую охоту. Чонгук внимательно слушал и задавал вопросы. Потом они стали придумывать, чтобы такого мог сделать Чонгук чтобы впечатлить ее отца, будто существующих его достижений было не достаточно.
Они придумывали много абсурдных идей, шутили и смеялись. Выдумывание альтернативной реальности, в которой у них бесконечно много времени, позволило им спасаться от безысходности настоящего. Самим поверить в то, что после этого дня будет другой, а потом еще и еще. Хотя оба прекрасно понимали, что в их реальности у них нет альтернативы.
- Знаешь чем я занималась когда осталась в Сеуле почти на неделю после нашего свидания?
- Чем? - Чонгуку было правда интересно, тем более, что он тогда был почти не в себе.
- Я съездила в тот центр по подготовке пилотов, где мы были с тобой. И узнала, что поступить туда на обучение не сложно даже иностранцу, нужно пройти несколько тестов и сдать спортивные нормативы.
Чонгук был удивлен. Наивная надежда затеплилась в сердце.
-Ты хочешь стать пилотом?
- Я могла бы стать одним из их лучших студентов, - сказала она улыбаясь и приподняв брови. - Я конечно не стала бы поступать на военную службу, но пилотировать товарные или пассажирские самолеты могла бы, - она мечтательно посмотрела в небо, но потом вздохнула и перевела взгляд на него, - Только жаль, что этого не случится.
С наигранной веселостью она поднялась и отряхнула платье.
- Уже скоро начало моей смены, отвези меня на работу, пожалуйста.
***
Территория парковки возле здания дежурной службы отделялось сеткой и она попросила его остановиться там, пока не так много людей они смогут попрощаться.
Она вышла и Чонгук вышел следом, обошел машину и остановился в шаге от нее.
Все.
Они знали это с самого начала, но именно сейчас это понимание обрушилось на них так резко.
Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, словно пытались насмотреться. Дышать одним воздухом, чтобы надышаться. Она первая отвела взгляд, потому что глаза обожгло слезами.
Она стояла задрав подбородок и смотрела высоко в небо, в надежде, что это поможет слезам не пролиться по щекам.
- Что я говорила в прошлый раз? - в ее голосе слышался вымученный смех.
- Ты говорила "Спасибо" и "Прощай", - Чонгук внимательно смотрел на нее.
- Какие правильные слова, - она хрипло засмеялась и скосила глаза на Чонгука. Слеза перелилась "через край" и выкатилась из внешнего уголка глаза.
Она быстро стерла ее.
- Я надеялась, что второй раз будет проще, - Чонгук едва расслышал ее.
В тот раз она считала, что не подходит ему, теперь - что ее отец не одобрил бы ее решения. Быть хорошей и благодарной дочерью, стало для нее важнее всего. Она не сможет причинить страдание отцу даже если это будет стоить ей счастья и Чонгук не может требовать от нее другого. Он принимал ее решение. У него нет права спорить с ней. То, что он может предложить ей, не равноценно ее потере. Она никогда не сможет принести в жертву чувства отца. Она до конца будет верна ему в обмен на его жертвы ради нее.
Чонгук понимал все без слов, поэтому он молчал, впитывая и выжигая на сердце каждую секунду рядом с ней. Он сделает все чего она захочет, чего бы ему это не стоило.
Она попыталась улыбнуться ему, смягчая минуты расставания. И он, глядя на то как она продолжает улыбаться сквозь слезы, до боли в сердце понял, что будет скучать по ней. Нет, не просто скучать. Теперь вся его жизнь, будет проходить под названием "Если бы". Если бы она была рядом.
До приезда в Россию за ней, он запрещал себе мечтать о том времени когда она будет рядом с ним в Корее. Но не смотря на запрет, в его голове против воли возникали мысли, что он хочет посмотреть фильм с ней, сходить с ней в ресторан и о том как она будет дожидаться его вечером дома. Он запрещал себе думать о том, что она согласится приехать с ним и запрещал думать, что откажется. Он был готов принять любое ее решение, но не был готов, что ее решение будет вынужденным.
Условием их поездки сюда было таким, что у всех у них есть только один шанс и если девушки не соглашаться приехать, то у них не будет возможности продолжить общение на расстоянии. Да и Чонгук с трудом представлял себе как они могли бы это сделать.
Он всегда хотел всего и сразу, но в ее случае согласился бы даже на дружбу по переписке. Вот только и это было едва ли возможно.
- Я бы даже согласился, чтобы и наше третье свидание было похоже на предыдущие два, - озвучил он внезапно возникшую мысль.
Она резко отвернулась, но он успел заметить как по ее щекам все же побежали слезы. Он сделал шаг и обнял ее со спины, уткнувшись в ее макушку, закрыл глаза и просто глубоко дышал, крепко-крепко прижимая ее к своей груди.
***
Но она слишком сильная. Несколько раз глубоко вздохнув и судорожно выдохнув она справилась с нахлынувшими чувствами, но он все еще не был готов отпустить ее. И не будет готов.
В кольце его рук она повернулась к нему, дрожащими руками вытерла свои щеки и попыталась ему улыбнуться.
- Я так благодарна тебе. В моей жизни был Чон Чонгук. Это даже лучше чем выиграть в лотерею, - она говорила такие легковесные глупости и улыбалась, чтобы облегчить их расставание, но у него не было сил отвечать ей. Он просто смотрел на нее и понимал, что сможет разомкнуть руки. - В прошлый раз тебе пришлось уйти по мосту, а в этот раз уйти должна я.
Она уперлась ладонями ему в грудь, в попытке отстраниться, но ладони не двигались ощущая как бешено начинает биться его сердце.
Она испуганно вскинула глаза. Его сердце так сильно и быстро билось, словно стремилось покинуть его грудь и оказаться в ее ладони.
Ему даже ничего не нужно было говорить, его глаза и сердце говорили за него все.
Она закрыла глаза и из под ресниц снова заструились слезы.
- Прости. Прости меня, - шептала она. - У меня нет права заставлять тебя чувствовать все это. Я так не хочу причинять тебе боль, но не могу. Это только моя вина, значит больно должно быть только мне. - Она чуть склонила в отчаянии голову и он смог прижаться губами к ее лбу. - Я не хочу причинять боль другим, - почти на выдохе прошептала она, едва не теряя сознание.
Чонгук крепче прижал ее в себе, одной ладонью скользнул вверх по спине, шее и прижал ее лицо к своей груди.
Он прижимал ее к себе отчаянно и не сдерживаясь. Она часть его. Никто не может отнять ее у него.
Нет!
Он будет стоять так до скончания веков, если это единственный способ быть с ней!
Она его!!!
А он ее.
Ее слезы текли по его коже. По его душе, разъедая ее в клочья.
Ничто не отнимет ее у него!
...но он чувствовал как ее ладони сильнее упираются в его грудь.
Он готов бороться со всем миром ради них!
...но она подняла на него глаза в мольбе и стала отодвигаться, заставляя его руки разомкнуться. Миллиметр за миллиметром она отступала, увеличивая расстояние между ними.
Он готов крушить и ломать любые преграды между ними!
...но уже почти не может касаться ее и его руки соскользнули вниз по ее плечам, а ее по его груди. Вот она уже в шаге от него.
Он не отпустит ее... если она этого не захочет сама...
Вот она поднимает руку ко рту, чтобы заглушить рыдание и коротко качает головой, чтобы остановить его движение к ней. Вот она разворачивается к нему спиной и, покачиваясь, уходит прочь.
Он смотрит ей в след, силой воли удерживая себя на месте.
Она не замечает других людей, не слышит их слов, обращенных с ней. Сейчас существуют только они двое.
Вот она в последний раз оборачивается к нему и он видит как ее губы что-то прошептали, но не слышит и не понимает ее слов.
Его дыхание застревает где-то в груди, заставляя ребра сжиматься и ломать друг друга.
Шаг. Еще шаг. И ее больше нет.
Он оглох и ослеп в этот миг. Ее последний взгляд полный горя - все что осталось у него.
Она забрала его душу и ушла, не оставив ничего кроме черной дыры в груди, которая мощным вихрем засасывала все вокруг - солнечный свет, будущее, надежду.
Он принес себя в жертву ради нее, разомкнув руки, но это не сделало ее счастливой и это разрушало его сильнее всего.
Все напрасно.
Каждый из них снова расколот и несчастен.
Он рассыпался, превращаясь в пыль от бессилия и боли.
Исчезал.
Гас.
Он снова одинок. Без нее.
И на этот раз - навсегда.