Когда подошел срок, Юрий Андреевич отвез Люсю в сельскую больницу. Они жили в селе уже два года. Громкое название больницы носило здание в несколько кабинетов, с врачом и пожилой фельдшерицей. Врач уехал к тяжелобольному, фельдшер осталась одна с двумя беременными – вскоре привезли Нюрку. Нюрка была существом легкомысленным и рожать решила, просто поскольку так сложилось. Обе благополучно родили с разницей в несколько часов.
Фельдшер была близорука и стара. Ей бы давно на покой, да заменить некем. Написав бирки, она прикрепила их к пеленкам новорожденных и с чувством исполненного долга уселась пить чай.
Люся наглядеться не могла на своего Витю, нянчила, не спуская с рук. Нюрка тоже неожиданно проявила интерес к сыну, баюкала его, напевая что-то. Младенцы сладко причмокивали и тянули свою жизнеутверждающую песню.
Люсю встречал гордый званием молодого отца супруг, едва видимый за связкой воздушных шаров и цветами. Нюрку не встречал никто. Да она и не старалась привлечь внимание. Настороженного взгляда, брошенного Юрием Андреевичем на Нюрку, никто не заметил.
Пришел еще один – рыжепятнистый пес-дворняга, прибившийся к дому супругов. Для Юрия Андреевича, ученого, автора статей и книг, не существовали Барбосы и Бобики. Приблудившемуся псу он дал благородное имя Артур, по значению восходящее к силе и мощи медведя. Этими качествами пес не обладал, но развитая интуиция и самоанализ – черты тотемного медведя – имелись у него в достатке. Арти тоже пришел встречать нового члена семьи.
Безмятежное Люсино счастье омрачалось неким обстоятельством. Она почти не ощущала связи с сыном. Не чуяла его взгляда, запаха. Не проснулся пока материнский инстинкт. Муж ерундой не заморачивался. “Люсенька, пора возвращаться в город. Хватит с нас свежего воздуха. У нас долг перед сыном. Надо поговорить кое с кем, застолбить местечко на факультете N. Не рано, а в самый раз!”. Нюрку одну не оставили. Ей притащили ворох чепчиков-пеленок, к ней переселилась для помощи вдовая соседка, статус молодой матери смягчил ее несолидную репутацию. Она посматривала издалека на хлопочущего Юрия Андреевича, на летящие в кузов мешки и тючки. Вышла Люся с сыном на руках, и супруг помог ей сесть в кабину. Нюрка вернулась в дом и, прижав к себе Коленьку, впервые за много лет разрыдалась. Арти проводил машину напряженным взглядом, зашел к Нюрке в дом и, сев в позе памятника, стукнул хвостом по полу, словно говоря: “Теперь я вам защита и опора!”.
***
Последние дни Коля не ходил – летал над землей. Долго он копил на эту поездку, и вот мечта стала явью. Он увидит Одессу. Пройдет по легендарной Потемкинской лестнице, полюбуется памятником Ришелье, если повезет, побывает в знаменитом Одесском театре оперы и балета с его уникальной акустикой… Живой, сообразительный, он страстно желал связать свою жизнь с точными науками. Но не срослось. Мать долго и тяжело болела, и Колиным мечтам пришел конец. Он выучился на электрика, стал зарабатывать, а тягу к знаниям компенсировал чтением книг. Поездка явилась улыбкой судьбы. Согласие матери получено, приглашена сиделка, впереди десять дней совершенного счастья.
С приближением дня отъезда все беспокойнее становился Арти. Прежний Арти давно упокоился, но его сын принял имя и эстафету отца. Пес бегал из угла в угол, тревожно порыкивал и не находил себе места. Коля не мог понять, что происходит с собакой. Он неоднократно принимался увещевать пса, но тот упрямо старался дать понять хозяину, что ему не следует покидать дом с чемоданом в руке. Лишь перед самым отъездом Арти успокоился. Коля подхватил чемодан и, простившись с матерью и пожав лапу Арти, спустился с крыльца и зашагал к ожидавшему его грузовику.
…Витя не отличался физической силой. Одноклассники дразнили его и задирали. Но ему надоело быть мальчиком для битья и он записался в школу восточных единоборств - с одобрения отца и вопреки испуганным аханьям мамы. Он всегда был целеустремленным. Торопился доказать всем и самому себе право на место под солнцем. Торопился жить. Скромность и мнительность странным образом сочетались в нем с бесшабашностью и лихой удалью. Он был любезен и мягок, но стоило его тронуть, и в нем закипал огонь. С отцом у них была полная гармония. А мать… мать держала дистанцию. Витя угадывал это, но ни понять причину, ни изменить не мог.
Он получил диплом. Связав жизнь с физикой, он начал все увереннее шагать по тропе науки, мечтая о важной научной задаче. Мечта сбылась – молодого специалиста Витю включили в состав группы, следующей в одесский Физико-химический институт с целью научной командировки.
У Нюркиного дома остановилось такси. С опущенными головой и плечами, волоча чемодан, Коля поплелся к двери. Обескураженная мать застыла на пороге, но прямой и ясный взгляд Арти говорил: “Я сделал все, что мог”, а из-под барахла в углу выглядывал уголок пакета. Наклонившись, Коля поднял измятый и покрытый собачьей слюной пакет с документами. Долгожданная поездка накрылась.
Одно из передних мест осталось свободным – пассажир (это был Коля) не явился. Зная свою приверженность морской болезни, Витя решил перебраться из хвоста в носовую часть. Стюардесса не отказала. А потом случилось страшное.
Разыгравшееся ненастье заставило отложить разрешение на взлет на несколько часов. Через пять секунд после взлета загорелся левый двигатель. Было принято решение возвращаться, но роковое стечение обстоятельств привело к катастрофе. Экипаж сделал все возможное. Из сотни с лишним пассажиров погибли около шестидесяти. Выжили в основном находившиеся в хвосте.
Опознать Витю было сложно, а методы ДНК-идентификации тогда еще только начинали развиваться. Безутешные родители похоронили сына, сохранив материал. Через несколько лет экспертиза подтвердила личность погибшего. Но то, что случилось дальше, повергло их в шок. Женщина, растившая погибшего юношу как сына, матерью ему не была.
Убитый горем Юрий Андреевич едва нашел в себе силы для исповеди. О том, что муж поддался чарам разбитной соседки Нюрки, никто бы никогда не узнал, если бы не катастрофа. Впрочем, какое это имело значение теперь? В тот же день супруги прибыли в село, где родился их сын. Старушка фельдшер давно умерла, свидетелей не было. Но одного взгляда на ошеломленного Колю было достаточно. Перед Люсей стоял ее сын.
Как сложилась жизнь людей, попавших в лабиринт судьбы, мне неизвестно. Хочу верить, что, оплакав потерю, они сумели возродиться для новой жизни, и пережитые потрясения не надломили их, а сплотили. Ведь жизнь продолжается, друзья