Лес Эмеде Эсай по-настоящему был заколдован. В нём таилась не только тьма, но и причина заточения всех преподавателей, и в первую очередь Сарро. Я не знаю точно, какой клятвой связал всех директор. Сарро рассказывал мне не всё. Якобы за непослушание клятва каралась смертью, но так это, или не так…
Вампир ла Касс никогда не боялся старухи. По молодости он искал её, иногда жаждал. Затем это желание притупилось, чаще ему было всё равно. В отличие от смерти, свобода никогда не нуждалась в сомнениях. Сарро желал её иногда даже больше крови, но сам же по глупости связал себе руки и крылья. Та первая встреча с директором навсегда изменила всю его жизнь. Увы, не в лучшую сторону.
Он пытался вырваться, несмотря на запрет, нарушал все, какие только есть, правила, но темница от того не сужалась. Проблема была не в профессии, иначе бы сейчас у него легко получилось уйти. Проблема крылась не только в клятве, полной информации о которой не владел ни один из учителей. Директор обманом и силой заставил их оказаться всех связанными. Проблема крылась в лесу, и не зря тот носил имя гордого и надменного человека.
Эмеде Эсай – не просто лес имени самого себя, Омедерро наложил на него заклятие, которое не выпускало наружу. Точно огромный купол, лежало оно в округе необъятного количества километров, но дальше стена. Ученики свободно преодолевали путь, скача на лошадях, да и пешком могли свободно пройти из стороны в сторону. Другое дело, что в лесу крылось немало опасностей, и лишний раз заходить туда… Но это другое дело.
Сарро ла Касс пытался нарушить и эту черту. Он шёл до изнеможения, но приходил снова к воротам замка. Лабиринт путал пространство, и дорожки, идущие в другие стороны, исчезали и появлялись. Он воровал лошадей и также проделывал путь – лошади становились безумными и убегали. А сколько раз они сбрасывали своего наездника наземь – не сосчитать… Он пытался лететь, но видимая полусфера отбрасывала и не давала уйти. А Солнце почти убивало.
Он пытался, применяя тайные знания, телепортироваться в Альфагесс, но силы кончались, и чары рушились. …Он оказывался опять в кабинете. А после неделю или две не удавалось переместиться дальше оседнего стула.
Но даже так, несмотря ни на что, уйти как можно дальше в дремучий лес доставляло невероятную радость. Уйти, лишь бы только уйти! Чтобы не видеть никого рядом! Конечно, в нём говорила обида. И в первую очередь Сарро не мог простить самого себя.
картинки из интернета