Едва опубликовал, заблокировали. Причина — как всегда...
Моя задача в данном случае — не проводить исследование и приводить доказательства, а указать на уже известные сведения. В данном случае, на публикации Евгения Гильбо.
Мистификации в литературе явление известное.В данном случае перед нами именно мистификация. Автор — М.П.Драгоманов, обрусевший грек, коих на юге России было много. Служил в австрийской армии. А именно в генштабе этой армии и родилась русофобская идея Украины и украинства.
Идея нуждалась в подкреплении и само создание «украинской» писательницы явно было бы в струю. Нужно было «создать» украинскую литературу. И дело пошло.
Главным было не качество, а сам факт рождения «украинского» детища. Этот народ австрийцы считали эдаким псевдонародом, поэтому ничего выдающего от него и не ждали, да оно было и не нужно.
Так что первые произведения вдруг ни откуда явившейся миру Леси Украинки сгодились. И писательница «родилась». Причем, имя было выбрано неоспоримое!
Если есть Леся Украинка, значит есть и украинская литература, народ, да и сама Украина.
На счастье у Драгоманова была племянница-соплеменница, Лариса Косач. К тому же переводчица и автор нескольких статей по литературоведению. Прямо-таки находка! Правда, писала она по-русски, но не всё потеряно: она собирала и изучала деревенские наречия на малорусских диалектах.
Дело было сделано и обрусевшая гречанка Лариса Косач согласилась взять литературный псевдоним Леся Украинка. Правда, получалось, что новоявленная Леся начала писАть чуть ли не с пелёнок, но это не волновало — главным было найти «самородок».
Только вот беда, расхожий тогда в тех краях (помимо сифилиса) туберкулез скосил автора мистификации. Новоявленная Леся осталась с большой обузой, псевдонимом и необходимостью ему соответствовать. Сама больная туберкулёзом Леся-Лариса вскоре скончалась. Правда незадолго до этого она вышла замуж за музыковеда Климента Квитку. Данное обстоятельство дало вдовцу-наследнику возможность просуществовать еще 40 лет.
Поэтому все эти годы после кончины Леси-Ларисы появлялись всё новые и новые труды Леси Украинки. Короткий брак позволил Квитке еще в течение 40 лет неожиданно находить работы давно умершей супруги.
Когда нужны доказательства, они быстро находятся или создаются. Квитка даже продемонстрировал голос писательницы, якобы записанный им при её жизни, хотя первый фонограф он приобрел только спустя 4 года после смерти супруги. То есть это был голос (цензура) оттуда.
Причем Квитка оказался настолько активным деятелем, поэтому сначала был посажен за решетку в Киеве, как «украинский националист», а потом в Москве, как русский националист-фашист.
Однако самое смешное было в том, что сам вдовец Леси Украинки не признавал отдельной украинской нации. Собирая русский народный музыкальный фольклор, он считал малороссийский отнюдь не украинским, а частью русского.
Однако заказ на «Украину» и «украинство» осуществился.
– Справедливости ради надо всё же сказать, что ни Драгоманов, ни его милая племянница Лариса Косач, ни даже беспринципный Климент Квитка не предполагали, конечно, во что в конечном счёте превратится украинский проект и милая игра в "Лесю Украинку". Иначе они, конечно, поостереглись бы в нём участвовать. Но история не имеет сослагательного наклонения, и теперь их имена ассоциируются не с прикольным восточноевропейским культурным артефактом наподобие сочинённых Ирасеком сотоварищи под псевдонимом "анонимус" "историй" Чехии, Словакии, Венгрии и Кроации, но с разгулом диких нацистских орд, состоящих из разчеловеченных орков, затваренных ментальным вирусом нацистской идеологии.– заключает Евгений Гильбо.
Мне остается лишь добавить ответ Е.Гильбо на вопрос, что можно почитать по альтернативной истории, которой он пользуется:
Я не придерживаюсь альтернативных версий. Я просто знаю реальную историю. А версии рассказывают в школах в каждой стране свою (23.02.2015).