Русская идея — философский термин, ряд концепций, выражающих идеи исторической уникальности, особого призвания и глобальной задачи русского народа и, в более широком смысле, Российского государства.
Сам термин прошел большую дорогу и цитировался разными авторами (П. Чаадаев, Ф. Достоевский, В. Соловьёв) в угоду времени, режиму, ну конечно, личным предпочтениям. Для меня этот термин открылся после ознакомления с трудами Н. Бердяева.
В русском народе, по Н. Бердяеву, совмещаются совершенно несовместимые противоположности. Противоречивость и сложность русской души связана с тем, что в России сталкиваются и взаимодействуют два потока мировой истории – Восток и Запад. Русские – не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия соединяет в себе два мира, и всегда в русской душе боролись два начала: восточное и западное. Есть соответствие между необъятностью, бесконечностью и русской земли, и русской души. Русскому народу трудно было овладеть такими огромными пространствами и оформить их. Поэтому у него всегда была огромная сила стихии и сравнительная слабость формы. Русский народ не был народом культуры попреимуществу, как народы Западной Европы, он был народом откровений и вдохновений, он не знал меры и легко впадал в крайности. Два противоположных начала легли в основу русской идеи. Отсюда и противоположные свойства в народе: преклонение перед государством и анархизм, жестокость и доброта, индивидуализм и страсть перед всякими объединениями, национализм и всечеловечность, искание Бога и воинствующий атеизм, смирение и наглость, рабство и бунт.
Для русской истории, считает Бердяев, характерна прерывность, и разные ее периоды давали разные образы: Россия киевская, Россия времен татарского ига, Россия московская, Россия петровская, Россия советская, Россия постсоветская, ну и как итог последнего Россия современная. Долгое время силы русского народа оставались как бы в неразвитом состоянии. Все его силы уходили на то, чтобы сохранить огромную территорию.
История русского народа была одной из самых мучительных историй: борьбы с нашествиями, постоянное усиление государства, реформы, гонения на интеллигенцию, безграмотность народной массы, неизбежные революции.
По мнению Чаадаева, мы принадлежим к числу наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру важный урок того, как не нужно жить, мы составляем пробел в нравственном миропорядке.
Упираясь одним локтем в Восток, а другим в Европу, мы должны были бы соединить в себе два великих начала: воображение и рассудок. Мы должны были бы взять все лучшее из окружающих стран, но ничего не взяли. Земля русская шла вперед, развивала все силы свои, нравственные, умственные и вещественные. Россия складывалась как страна многонациональная. При этом русская государственность с самого начала исходила из равноправия входящих в нее народов.
Действительно, в нашей российской действительности много глупостей и неурядиц, многое оскорбляет и раздражает, но тем не менее, говорил Пушкин, он ни за что на свете не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков.
Русская идея в отличие от предложенных альтернатив не является заимствованной. Она возникла на собственной почве и обращает нас к нашим истокам. Поэтому для нее характерно бережное, уважительное отношение к духовно-нравственным началам своего народа и к историческому опыту других цивилизаций.
Спор славянофилов и западников был спором о самом главном — о судьбе России. Как писал Н. Бердяев в своей книге «Русская идея», в оценке петровских реформ ошиблись и те и другие. Славянофилы не хотели признать, что лишь в петровскую эпоху стали возможны в России мысль и слово, философия и великая русская литература. Западники не поняли своеобразия России, не хотели признать болезненности реформ Петра, не видели особенности России.
После краткого обзора обоих мнений едва ли можно прислушаться к тому или другому. Вопрос представляется в виде многосложного решения, затруднительным. Что лучше, старая или новая Россия?
Уже более трехсот лет Россия стремится слиться с Западной Европой, заимствует оттуда все наиболее серьезные свои идеи, наиболее плодотворные свои познания и свои живейшие наслаждения. Присмотритесь хорошенько, и вы увидите, что каждый важный факт нашей истории пришел извне, каждая новая идея почти всегда заимствована. Но в этом наблюдении нет ничего обидного для национального чувства; если оно верно, его следует принять — вот и все. По моему мнению, на это лучше всего отвечают слова Петра Великого, обращенные к нам: «Видите вы там эту цивилизацию, плод стольких трудов, — эти науки и искусства, стоившие таких усилий стольким поколениям! Все это ваше при том условии, чтобы вы отказались от ваших предрассудков и целью своего честолюбия поставили единственное усвоение трудов, совершенных всеми народами, богатств, добытых человеческим разумом под всеми широтами земного шара».
Ведь Россию отличает особая открытость по отношению к другим культурам, беспощадность самокритики, стремление к всечеловеческому единению. Ни одна другая цивилизация не вобрала в себя столько и не создала такого культурного слоя.
Современную Россию мы видим: она нас и радует, и теснит; о ней мы можем говорить с гордостью иностранцам, а иногда совестимся говорить даже со своими.
Наше могущество держит в трепете мир, наша держава занимает однувосьмую часть земного шара. Но, тем не менее, все это достигнуто лишь по воле власти, которой содействовали физические условия страны. И я солидарен с глубоким убеждением Бердяева, что именно самобытная русская культура – та питательная почва, из которой у нас может произрасти что-то истинно великое и значительное.
История нашего народа представляет собою не только вереницу следующих друг за другом фактов, но и цепь связанных друг с другом идей. Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам.
Но, по мнению большинства современных фантастиков, именно Россия будет тем народом, который позволит совершить синтез всех европейских, азиатских культур в какое-то новое духовное начало. Перед лицом этих новых, чисто умственных образований не должно быть никаких сомнений относительно русской идеи.